— Как самочувствие, ваше величество? — спросила она, пока Сара задергивала шторы.
— Всё в порядке, — ответила я, уже лёжа, чувствуя прохладу шёлка под спиной. — Немного устала.
— Это естественно, — сказала Эдис, и её тёплые руки легли на мой живот, начав свой ежедневный осмотр — лёгкое надавливание, выслушивание, проверка. — Малыш активен?
— Очень, — я улыбнулась, чувствуя знакомый толчок прямо под её ладонью.
Спустя несколько дней...
Воздух в будущей детской пах свежей краской, пылью и деревом. Большая, светлая комната, выходящая окнами на восток, чтобы утреннее солнце будило наследника, гудела от работы. Столяры аккуратно подгоняли последние панели на резной колыбельке из светлого ореха, а две служанки под наблюдением Эмбер бережно протирали полки пустого ещё книжного шкафа.
Именно сюда, под предлогом обсуждения последних деталей убранства, меня привели сегодня Виктория и Лорен. Эмбер стояла чуть поодаль, её взгляд скользил по девушкам, будто проверяя часовых перед сменой караула.
— Ваше величество, представляете, графиня Эльвира наконец-то привезла свою младшую дочь на дебют! — Виктория, как всегда, завела свою шарманку первой. Она стояла рядом с грудами образцов ткани, но голубые глаза горели не от шелка, а от новостей. — Говорят, та чуть ли не с пелёнок обучена всем танцам и игре на арфе. Хотя поговаривают, у неё… небольшой недостаток. Шепелявит. Но это, конечно, большая тайна...
Она сделала вид, что прикрывает рот рукой, но шёпот был слышен всем в комнате. Лорен лишь покраснела и потупилась, перебирая в руках кипу бумаг — описи подарков.
— А маркиз д’Анже снова привёз своего сына-неудачника, — продолжала Виктория, с лёгким презрением в голосе. — Тот, что в прошлом сезоне умудрился пролить красное вино на платье самой герцогини Жероа. Отец, кажется, уже отчаялся его пристроить.
Я слушала, кивая с подобающей отстранённостью, но отмечала каждую деталь. Виктория изменилась. Не кардинально — она всё так же любила сплетни, но теперь в её болтовне чувствовалась осторожность, будто она постоянно проверяла себя: что можно сказать, а что нет. И её взгляд частенько украдкой скользил в мою сторону, ища одобрения или намёка.
— Видишь? — тихо прошептала Роза. — Как ручная канарейка. Поёт, но уже не вылетает из клетки без спросу. Урок-то она усвоила.
«Урок» был жестоким, но необходимым. Прошлой осенью Виктория, в погоне за благосклонностью маркизы Паолини, проболталась ей о нескольких моих незначительных, казалось бы, предпочтениях в еде и распорядке дня. Лия, конечно, немедленно превратила это в оружие, запустив слух о моих «странных, почти языческих ритуалах», связанных с беременностью. Скандал назревал быстро. Отец Виктории, казначей, был в ярости; ходили разговоры о том, что её отошлют в дальнее поместье в назидание. Именно тогда, по тихому наставлению бабки, я вмешалась через Эмбер и Беатрис, что впоследствии запусти контрслух: что Виктория на самом деле действовала по моей тайной просьбе, собирая информацию о «слишком любопытных» придворных для моей личной безопасности, а Паолини всё извратила. Беатрис, с её безупречными связями среди прислуги, мастерски «подтвердила» эту версию несколькими умело подброшенными деталями.
Викторию не выслали. Её просто… приручили. Теперь она была обязана мне своим положением, и она знала, что её язык может быть как её спасением, так и погибелью. Девушка стала моей личной, тайной сплетницей. Из её уст теперь летели только те слухи, которые были мне выгодны: о моём укрепляющемся здоровье, о моём «тонком вкусе», о моей «удивительной для такого положения выдержке». Работа по обузданию её ветреного характера ещё была далека от завершения, но первый и самый важный шаг был сделан.
— Ваше величество, документы, — тихо прозвучал голос Лорен. Она протянула мне толстую папку с перечнем. — Подарки, прибывшие на ваше имя за последнюю неделю.
Я открыла её. Списки были составлены с педантичной точностью Эмбер. «Шёлк хаосский, цвет слоновой кости, 20 аршин. Дар от Гильдии ткачей столицы в честь будущего наследника… Мелкий речной жемчуг, три мерные чаши, с островов Лазурного моря Дарсии. От торгового дома «Ванди». Фарфоровый сервиз с синими драконами — от посла Чжоу. Специи, кофе ферзенский, чай белый «Серебряные шипы» от дипломата Ланса…»
Виктория, не в силах долго молчать, оживилась, указывая пальчиком на строки.
— А этот жемчуг, ваше величество, просто божественен! Его можно вплести в покрывало для колыбельки или в отделку вашего будущего парадного платья после родов… А этот чай — его пьёт только императорская семья в самом Каросе! Говорят, он очищает разум от печальных мыслей.