— Ваше величество.
— Капитан Кальвини, — её голос был ровным, тёплым, но в этой теплоте не было личного. Только протокол. — Лейтенант Гаррет. Всё спокойно?
— Всё в порядке, ваше величество, — отчеканил я, поднимая глаза. Я договорился с собой и выстроил стену между нами поверх той, что была изначально.
Той ночи не могло не быть, а вот тех беззвучных слов — не было. Только императрица, которую я обязан защищать, а той девушки, из-за которой всё выворачивается наизнанку, существовать не может. И точка! — Мы как раз патрулировали крыло для гостей.
Она кивнула, и взгляд её на мгновение скользнул по моему лицу, но ничего в нём прочесть она не смогла.
Хорошо. Так и должно быть.
— Как продвигается расследование? — в её тоне не прозвучало праздной любознательности. Не было в нём и настойчивости, которую я ожидал. Просто вопрос.
Собравшись с мыслями, я выдавил из себя сухой, служебный ответ.
— Мы установили связи первой служанки. Девушка была близкой подругой Саши Стенфер, бывшей фрейлины вашего величества. Вторая происходила из семьи, находящейся в отчаянном финансовом положении, следовательно, мотив для подкупа был. Третья… имела контакты с определёнными кругами, которые могли быть заинтересованы в дестабилизации обстановки, но прямых доказательств причастности конкретных лиц пока нет.
Она слушала, слегка кивая, но никакого удивления на лице не появилось. Она знала всё это, поэтому и не спрашивала подробностей.
— Я мог бы предоставить более подробный отчёт при следующей аудиенции, — добавил я, сам не понимая зачем. Взгляд невольно скользнул к двум каменным изваяниям за её спиной.
Калхан и Рорк. Их глаза прикованы ко мне, а каждое моё слово уже летело в уши Наиля.
Я рвано оборвал себя:
— Но, пожалуй, это не лучший момент…
Она поняла. Её взгляд мельком метнулся к своим «защитникам», и на миг в нём промелькнула знакомая горькая тень. Потом она опустила руку на свой живот, погладила его медленным, бережным движением. Так естественно и так…
Чужая.
Понимание ударило прямо в солнечное сплетение.
Внутри что-то оборвалось и вспыхнуло одновременно. Печаль — густая, чёрная, потому что этот ребёнок, эта новая жизнь навсегда отделяла её от любого возможного будущего со мной, даже в самых безумных фантазиях. И тепло — странное, щемящее, потому что она была жива. Она стояла здесь, повзрослевшая, округлившаяся, невероятно красивая в этой новой, зрелой женственности, которую дала ей беременность. Красивая для всех, а для меня — особенно.
— Меня ждёт ещё одна встреча, капитан, — прерывая мои опасные мысли, сказала она с лёгкими, светскими нотками. — Но прежде чем уйти… я хочу пожелать вам удачи в предстоящем сезоне. Надеюсь, он принесёт вам успех. — После паузы её следующая фраза прозвучала так откровенно, так нарочито, что у меня перехватило дыхание: — И я очень надеюсь, что вы встретите достойную партию. Было бы прекрасно увидеть, как вы ведёте под венец красивую и добрую девушку. Это стало бы большим счастьем для герцогини.
Сказано это было с лёгкой, почти материнской улыбкой. Идеально. Безупречно.
Она понимала… Чёрт возьми, она всё прекрасно понимала, и это был её способ поставить точку.
Я заставил свои губы растянуться в подобие улыбки и сделал ещё один, последний поклон.
— Благодарю за заботу, ваше величество. Позвольте и мне пожелать вам здоровья и… всяческого благополучия.
Она кивнула и двинулась дальше со своей свитой, а я снова стоял и смотрел ей вслед как последний осёл. Провожал удаляющийся силуэт, пока тот не скрылся за поворотом, чувствуя, как холод её последних слов медленно замещает внутри жар ярости к Лии и горькую нежность к ней.
Она выбрала свой путь. Самый разумный. Самый безопасный. И приговорила нас обоих к вечной игре в эту пьесу, где я — верный страж, а она — добрая императрица, беспокоящаяся о личной жизни своих подданных.
Глава 51 Хрустальная ваза
День приёма
Отражение в огромном зеркале гостиной было одновременно чужим и торжествующим.
Живое, дышащее произведение искусства, созданное за пять часов усердного труда целой группы модисток и свиты, не могло разочаровать.
Платье — не что иное, как шедевр: из серебристо-голубого бархата, такого глубокого цвета, что он казался ночным небом, расшитое тысячами крошечных хрустальных бусин, имитирующих звёзды. Талия завышена аккурат под грудью, откуда мягкими, щедрыми волнами ткань струилась вниз, скрывая уже заметный округлый живот. На мне не было корсета — милость Эдис и суровая необходимость. Вместо этого — шёлковый бандаж, невидимый под тканью, поддерживающий спину. Причёска — сложная конструкция из локонов, удерживаемая шпильками и диадемой с сапфиром, который, как нарочно, был цвета глаз… Нет, не думать об этом! Вернёмся к иакияжу — лёгкий, но безупречный, с акцентом на глаза, которые казались огромными на бледном лице.