Может, она права? Может, это именно то, чего не хватало не только в моих отношениях с двором, но и внутри меня самой?
Я откинулась на спинку кресла, разглядывая готовый набросок. Символ, который час назад был лишь странной загогулиной, теперь обрёл смысл и силу. И под её неумолчный, требовательный шёпот я чувствовала, как во мне просыпается что-то неизведанное.
Что-то, что могло бы помочь мне стать не просто Розалиндой. А Императрицей.
Глава 5.2
***
Скрип пера по пергаменту был единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину кабинета. Часы тикали, отмеряя минуты, которые я убивала над бессмысленными, казалось бы, каракулями.
Десять набросков.
Десять странных, чужих символов, рождённых под диктовку Розы Петровны и дрожащей рукой.
Бестолковое занятие… но в этих линиях была какая-то гипнотическая глубина.
– Эти «бесполезные вещи», как ты их называешь, могут стать твоим спасением, бесстыдница! Относись к ним с уважением. Они тебя ещё выручат.
– Ну и как этот… мальчишка может меня выручить? – я ткнула пальцем в один из эскизов. – Ты сама веришь в эту чушь?
– Это Шут, – её голос вдруг стал серьёзным, без привычной ехидцы. – Начало пути. Непредсказуемость. Но и безграничные возможности. Его «глупость» — это свобода от всех придуманных людьми цепей. Для него нет невозможного.
Я задумчиво повела пальцем по бумаге, остановившись на величественной фигуре в короне.
– А это?
– Императрица. Плодородие. Изобилие. Материнская сила. Или… её тень. Одиночество женщины, у которой нет ничего и никого. Прямая карта — Мать всему. Перевёрнутая — ненависть к тем, у кого есть то, чего у неё нет.
Палец скользнул дальше, к мужчине с жезлом.
– Маг. Сила воли. Мастерство. Умение воплощать мысли в жизнь. А может быть — тёмный маг. Манипулятор, играющий на чужих слабостях. Без тормозов.
Затем — фигура на троне между колонн.
– Иерофант. Мудрость. Духовность. Традиции. Мост между мирами. Или… отказ от всех норм. Поиск своего пути без оглядки на авторитеты.
И, наконец, одинокая фигура с фонарём в пустыне.
– Отшельник. Поиск истины внутри себя. Мудрость одиночества. Перевёрнутый — страх, подозрительность, упрямый отказ от помощи.
Я впитывала её слова, чувствуя, как под грудью что-то тяжелеет и холодеет. Эти картинки перестали быть просто рисунками. Они напоминали меня и тех, кто находился в глубине этого проклятого двора.
И в этот миг в дверь постучали.
– Ваше Величество…
Голос Марии прозвучал из-за двери тонко, надтреснуто.
– Император желает видеть вас. Немедленно.
Сердце не забилось — оно схлопнулось в груди, превратившись в ледяной ком. Воздух в кабинете стал густым, как сироп, и каждый вдох обжигал лёгкие. Пальцы, сжимавшие перо, вдруг ослабели, как будто кости растворились. Перо выскользнуло и упало на бумагу — прямо на лик Императрицы. Чёрные, ещё влажные чернила поползли по идеальному лицу, расплываясь уродливым, пожирающим пятном.
– Ваше Величество? – голос Марии пробился сквозь нарастающий гул в ушах. – Вы… в порядке?
Я подняла на неё глаза. Должно быть, взгляд мой был пустым и безумным.
– Сегодня… какой день?
– Суббота, Ваше Величество. Суббота.
Не четверг. Суббота.
Значит, теперь суббота…
– Платье, – слова вырывались обрывочно, бессвязно. – Приготовьте платье. Всё… всё, что нужно. Немедленно.
Даже Роза Петровна, вечно болтливая, на этот раз молчала. Пока я металась, ощущая, как по спине бегут ледяные мурашки, её голос прозвучал внутри неожиданно тихо, но с непривычной твёрдостью.
– Дыши. Просто дыши. И слушай, что я скажу. Я не знаю твоего императора. Но я вижу, что между вами нет ничего, кроме страха.
Глава 6.1 Паника
***
Я стояла перед зеркалом, как манекен. Как кукла, которую наряжают для очередного спектакля. Служанки, перешёптываясь, укладывали мои волосы. Их пальцы двигались быстро и ловко, но воздух в комнате был густым, удушливым, как всегда. Эта тяжёлая атмосфера стала моей обыденностью — верным, ядовитым спутником.
Я чувствовала их взгляды кожей. Они ползали по моей спине, шее, плечам, и от этого тошнотворного ощущения горло сжималось в тугой, болезненный узел.
– Почти готово, Ваше Величество. Осталось выбрать масло для волос, – голос одной из служанок звучал слащаво, с плохо скрытой надменностью. Мне было всё равно. Я, не глядя, ткнула пальцем в первый попавшийся флакон.
Почему я не могу просто сказать «нет»? Почему?