Она уже поднималась на второй пролёт, погружённая в мысли о бульоне, как вдруг с верхней площадки на неё буквально обрушилась тёмная масса.
Столкновение вышло стремительным и болезненным. Сара вместе с неизвестным кубарем скатилась на несколько ступенек вниз, пока не застряла в груде взъерошенных юбок. У служанки звенело в ушах, бок ныл от удара о каменный выступ, но голову что-то смягчило.
После протяжного стона её первой мыслью было крепкое ругательство — такое она изредка слышала от самой императрицы, когда у той что-то не ладилось. Но она не успела его произнести. Её опередил сдавленный, с хорошо знакомой хрипотцой мужской голос, от которого волосы на затылке встали дыбом.
— Проклятье! Простите, я…
Она узнала того, кто в последнее время её искренне раздражал. Капитан Эрик Кальвини.
В обычной ситуации незамужняя девушка, оказавшись в такой неловкой и тесной близости с мужчиной, да ещё и капитаном стражи, покраснела бы до корней волос и начала лепетать извинения. Но Сара была не обычной девушкой. Она была служанкой, пережившей допросную, и её инстинкты отточились на выживании, а не на светских приличиях.
Отстранившись, она ловко выпуталась из собственных юбок, откатилась в сторону и подняла на него взгляд. Но вместо смущения или досады от столкновения она увидела, в едва различимом тусклом свете факела в нише, чистый, неподдельный ужас.
Это сбило с толку.
Глаза были широко раскрыты, губы плотно сжаты, а дыхание срывалось короткими, резкими толчками — будто он только что бежал не по лестнице, а от погони.
Этот страх не имел ничего общего с столкновением. Этот ужас в его глазах мог означать только одно.
Что-то случилось.
И это «что-то» наверняка было связано с ней. С Розалиндой.
— Капитан… — её собственный голос прозвучал тихо и без тени паники. — Что случилось?
Глава 55.2
Розалинда Винтеборн
— Что ж я говорила-то, а? — завела свою шарманку Петровна. — Никогда не принимай ничего от чужих мужчин!
Я мысленно усмехнулась. Неужели ревнует?
— Да при чём тут ревность, дурочка? — возмутилась старуха. — Если за тобой слежка идёт — а она идёт, уж поверь моему опыту, — то ты не только себе проблемы обеспечишь, но и мне, лапушка! Если Наиль, твой прилупнутый, испоганит Кристиану жизнь…
Ой, да сколько можно? — не сдержалась я и мысленно фыркнула. — Ничего ужасного не случилось. Даже если ты права и за нами действительно шпионят, он видел только, что мужчина подал мне платок. Подумаешь, великое дело.
— «Подумаешь»! — голос бабки аж завибрировал от возмущения. — А другого повода и не надо! Ты в каком дворце живёшь, в игрушечном?
Угомонись уже, бабуль… Тебе нервничать вредно. Сердце-то…
— Издеваешься?! — взвилась она. — Я вообще-то в твоей тупенькой башке сижу и не тужу! Точнее, постепенно схожу с ума от твоих идиотских выходок! Давай я тебе популярно объясню. Вот ты приняла платок. А где у шпиона доказательства, что это именно платок, а? А если это шпион Лии? Он — или она сама — перевернёт всё так, что это будет не платок, а любовное письмо! И что тогда делать станешь? Доказывать обратное? Ты императрица, мать твою! Нужно быть ответственнее и осторожнее, етить колотить!
Докажу. У меня же есть настоящий платок.
— Да не нужны никому твои доказательства! — заорала Петровна. — Само наличие платка от другого мужчины в твоих руках — уже доказательство, что между вами что-то есть! Не будь наивной дурой!
Глупости…
— Ох, доведёшь до греха! — голос стал низким и почти зловещим. — Я тебе в последний раз говорю: не семья он тебе, понятно? Он — семья императора. И, в отличие от твоего мужа, Кристиан молод, красив, богат и вообще зайчик-одуванчик! Не дай бог ты своими выходками загубишь мне мальчика — я тебе тогда устрою такой ад в твоей же голове, что своих не узнаешь!
— Всё, хватит. — Прошептала я и устало прикрыла глаза.
Я устала от пустой болтовни. Никто в здравом уме не решится столкнуть лбами канцлера и императора, тем более из-за такой, как я. Я — императрица, беременная женщина. Кристиан никогда мной не заинтересуется, ты сама это говорила.
— Да нужна ты ему, как собаке пятая нога! — фыркнула Петровна. — Нет, ты погляди на неё! Я ей одно, а она другое… Хоть бы дровами по голове — и то не прошибёшь!
Я мысленно абстрагировалась от бабки-подселенки и взглянула на свои ладони. Они пахли землёй — странный, успокаивающий запах после благоухания бальных цветов. Пока шла по тихим коридорам, совершенно забыв о своей маленькой процессии, я обернулась проверить, не отстал ли кто. Служанка приставленная Эмбер на месте, двое моих личных телохранителей… Недосчиталась одного.