Эрик промолчал.
— Вот то-то, — Кристиан поднял стакан, наконец сделал большой глоток, поморщился и… швырнул его в камин.
Хрусталь ударился о решётку, и в тот же миг остатки спиртного вспыхнули. Ярко. Живо. Огненные искры взметнулись вверх, разлетелись по тлеющим углям, и на несколько мгновений комната озарилась пляшущим, бешеным светом. А потом всё погасло, и только запах медово-древесного солода повис в воздухе.
Эрик смотрел на этот спектакль, не моргая, а в голове медленно, но верно складывалась картина.
Кристиан не просто так пьян. У него — личная драма. О чём он не говорит вслух, но то, что грызёт его изнутри.
Перехватив взгляд капитана, Кристиан усмехнулся и артистично перевернул разговор, как обычно привык делать.
— А вы, капитан, — голос его стал мягче, но от этого только опаснее, — вы-то как? Спасли императрицу. Только вот… — он наклонил голову, — я смотрю на вас и вижу человека, который себя не спас.
Эрик замер.
— Не понимаю, ваше высочество.
— Понимаете. — Кристиан подался вперёд, и в полумраке его глаза блеснули. — Симпатия к императрице — опасная штука, капитан. Мой дядя… он не из тех, кто прощает конкурентов. Особенно гипотетических.
— Я…
— Не надо. — Кристиан поднял руку. — Я же не слепой. Я видел, как вы на неё смотрели. Вы смотрели на неё так, будто она — единственное, что у вас осталось.
Кристиан встал — неторопливо, с лёгкой, едва заметной небрежностью опьяненного, и подошёл к камину. Встал спиной к огню, глядя на Эрика сверху вниз:
— Знаете, капитан, — в голосе вдруг проступило что-то непривычное. — Я не могу находиться рядом с ней. В силу своего положения.
Эрик нахмурился.
— Ваше высочество…
Кристиан поднял ладонь.
— Каждый мой шаг рядом с ней — повод для сплетен. Каждый мой взгляд является предметом для толкований заядлых конспирологов. Я — племянник императора, самый завидный холостяк, наследник. Если я проявлю слишком много заботы, то меня обвинят в том, что я метю на престол. Если проявлю слишком мало — в чёрствости. А если я… — он запнулся, едва заметно ровеля языком о внутренней части щеки, — если я позволю себе что-то большее, чем полагается племяннику, — это станет моим смертным приговором.
Тишина повисла в комнате, пока Эрик смотрел на Кристиана.
— Вы поэтому пьёте?
— Я пью по многим причинам, — усмехнувшись, ответил Кристиан, прекрасно понимая, что капитан пытается уйти от данного разговора. — Но эта — одна из них.
Кристиан отвернулся к камину, глядя на янтарные блики.
— Она заслуживает того, чтобы кто-то был рядом, — продолжил он, не оборачиваясь. — Кто-то, кто будет смотреть на неё не как на императрицу. Не как на трофей. Не как на инкубатор для наследника. — Он усмехнулся горько. — А как на человека.
— Ваше высочество…
— Я прошу вас быть рядом с ней, — резко обернулся Кристиан. — Охранять. Заслонять собой. Умирать, если потребуется, — и, сделав шаг вперёд, добавил вкрадчивым шёпотом: — И если ваши чувства к ней помогут вам делать это лучше — я готов их терпеть.
Эрик сглотнул.
— Я готов мириться с ними, как с неизбежным злом. Потому что я не могу быть рядом с ней сам. А кто-то должен. — Он помолчал, прищурился, наблюдая за тем, как Эрик сжимает стакан. — Кто-то, кто не продаст её за титул. Кто-то, кто не испугается моего дяди. Кто-то, кому… — он запнулся, подбирая слова, — кому не всё равно, дышит она или нет.
Эрик молча одним глотком осушил весь стакан. Слишком много информации обрушилось на него за одну минуту.
— Но предупреждаю, капитан... Если вы сделаете ей больно. Если ваши чувства обернутся слабостью, а слабость — предательством. Если из-за вас с ней что-то случится… — он склонился над Эриком почти вплотную, приблизившись к его уху, — я не буду разбираться. Я просто сделаю так, чтобы вы исчезли. Не потому, что я добрый племянник.
— А потому что? — отдёрнувшись, выплюнул Эрик, поднимаясь с кресла и становясь вровень с Кристианом. В отличие от имперского племянника, Эрик был крепче сложен, пусть и еле заметно уступал в росте.
Кристиан криво усмехнулся с какой-то странной, почти нежной горечью.
— А потому что я тоже человек, капитан. И у меня тоже есть сердце... Просто я не могу им пользоваться.
Эрик сжал кулаки, а Кристиан резко развернулся, отошёл к окну и отдёрнул портьеру: — Я предлагаю вам сделку, капитан. Продайте мне душу.
— Что? — мужчина не верил своим ушам.
— Не мне. Ей. — Кристиан не оборачивался. — Я не буду ходить вокруг да около: мне невыгодно, чтобы рядом с императрицей и моим дядей находился кто-то неподконтрольный. Кто-то сомнительный. Кто-то, чьи мотивы я не могу просчитать.