Мария ахнула, словно ее ударили плетью.
— Розалинда! Ты играешь с огнем! Это тебе не кукольный театр! – заголосила бабка.
– Если ты справишься, – продолжила я, несмотря на предостережения фрейлины и крики старухи, – я исполню любое твоё желание.
Глаза Сары вспыхнули, как звезды в ночном небе. Она кивнула, словно ухватилась за соломинку.
— Вот же твердолобое создание...
Следующим утром, едва императорская кавалькада скрылась за воротами, мы с Марией покинули дворец. Проскользнули через боковые ворота, словно воровки, и оказались на залитых солнцем улицах столицы.
Город бурлил жизнью, наполняясь звонкими голосами торговцев, заливистым детским смехом и скрипом колес телег. Я жадно впитывала эту атмосферу, стараясь запомнить каждый звук, каждый аромат. Сердце переполнялось восторгом, словно я впервые видела этот мир.
Мы шли с четкой целью — найти дом художника-подмастерья, и когда наконец оказались перед дверью, из-за которой доносились приглушенные звуки, я почувствовала, как от волнения ладони начали потеть. В воздухе витал характерный запах скипидара и свежей краски, смешанный с ароматом холстов. В просторной мастерской нас встретил молодой человек с волосами цвета спелой пшеницы. Его руки были испачканы яркими мазками, выдавая истинную страсть к искусству. Он слегка смутился, увидев нас, но, узнав Марию, лицо его смягчилось и нас пригласили.
Мария, взяв на себя роль заказчицы, подошла к нему и протянула эскизы. Затем, не торгуясь, отсчитала аванс. Я же, в свою очередь, подробно изложила свои пожелания относительно будущих работ.
– Нужны рисунки, которые будут идеально передавать атмосферу, – начала я, внимательно глядя на юношу. – Важно, чтобы они соответствовали определенному размеру и стилю, а каждая деталь была проработана до мелочей. Бабушка очень хочет, чтобы все получилось безупречно.
Юноша кивнул, внимательно слушая.
– Я понял. Постараюсь сделать все возможное, чтобы ваши ожидания оправдались, – ответил он уверенно, несмотря на юный возраст.
Обратный путь к дворцу пролегал неспешно. Мы неспешно прогулялись по рынку, наслаждаясь приятной осенней погодой, последним теплым ветерком, в котором уже проступал аромат предстоящей зимы. Впервые за эти два года я могу насладиться свободой, насладиться наблюдением за обыденностью тех, кто по-настоящему свободен, и теми, кто живет свою жизнь, наполненную разнообразием и обычными вещами.
— Для тебя свобода этих людей может казаться привлекательной, но если ты посмотришь внимательно, сможешь увидеть и обратную сторону, – где-то на фоне моей беззаботности прослышивалось укоризненное ворчание бабки. — Ты жизни еще не нюхала, но в какой-то степени тебе повезло не знать, каково это – работать на тяжелой работе, требующей физических нагрузок. Работать до изнеможения в надежде наскрести на булку хлеба своим детям».
Глава 9.2
Настроение вмиг скатилось в затхлую яму.
– Возможно, я многого и не понимаю, но это не значит, что моя жизнь легка и безоблачна, – с неменьшим укором пробубнила себе под нос в ответ бабке. – Наличие богатства не меняет, даже усложняет жизнь...
— Ой ты ж бедолажечка! – ухахатываясь.
– Довольно, – цежу сквозь зубы, старательно удерживая лицо расслабленным. Шум улицы заглушает мой ответный бубнеж.
— Не знаешь ты цены благам денежным! В моем мире деньги могут изменить всё. Уверена, здесь всё работает по тому же принципу.
Я стиснула зубы, невзначай осмотрелась получше и... За углом просматривается темная подворотня, откуда выглядывают несколько подозрительных мужчин не очень приятной наружности.
— Да-да, посмотри внимательно, – язвительно, – видишь, куда они смотрят? На во-о-он на тех детей, сидящих на земле и просящих милостыни. А это, на секундочку, столица. Что, по-твоему, происходит в глубинках?
Я свела брови. Неужели они собираются отнять их деньги?
— ...Ох, – устало, – они те, кто следят за их попрошайничеством и контролируют, чтобы никто не отобрал их заработок, – я просияла после услышанного, но когда бабка Роза договорила, у меня внутри что-то оборвалось. – Заработок, из которого эти дети получат несколько скромных монет. Не удивлюсь, если эти дети – сироты, либо дети проституток, которые работают на тех же мужчин.
Что за ужасные предположения!? Это же культурная столица империи! Как ты можешь выдвигать столь вопиющие доводы!
— Если ты продолжишь смотреть на мир сквозь призму, то никогда не повзрослеешь. Так и останешься неотесанной глупышкой, верящей в сопливую несуществующую сказку. А ведь ты императрица, и тебе, между прочим, по силам помочь тем, кто обречен.