— Простите нас, пожалуйста! — Розалинда вступила в разговор голосом, прозвучавшим чуть выше обычного, стараясь казаться лёгким и непринуждённым. — Это я во всём виновата. Я упросила мисс Иво сопроводить меня по старой дружбе. Мне поручили одно... деликатное поручение, но я плохо знаю эти кварталы. А Мария, в силу своей доброты, не смогла мне отказать... Умоляю, не говорите её семье. Это погубит её репутацию.
Внезапно из-под складок её просторного плаща раздался тонкий, жалобный писк.
Глаза Марии округлились до размера блюдец, выражая немой ужас.
Эрик же лишь приподнял бровь, и тень улыбки тронула уголки его губ.
— Эм... Мария, — Розалинда виновато улыбнулась, её взгляд стал умоляющим и по-детски хитрым. Она слегка приоткрыла плащ. — Он такой голодный и жалкий... Ты же поможешь мне пронести его во дворец? Никто и не заметит.
Мария открыла рот, чтобы возразить, но подавилась воздухом. Эрик, не говоря ни слова, медленно стянул с правой руки кожаную перчатку. Его пальцы, покрытые тонкими шрамами, оказались на удивление нежными. Протянув руку, он положил тёплую ладонь на крошечную пушистую головку чёрного котёнка, пригревшегося у груди блондинки.
Девушка вздрогнула. Она почувствовала не только тепло его руки на шелковистой шёрстке зверька, но и едва уловимое касание к своей собственной коже у ключицы. Уши её мгновенно вспыхнули алым.
Подняв голову, она встретилась с его взглядом и едва удержалась на ногах. Голубые глаза смотрели на неё с такой концентрацией, будто в мире не существовало больше ничего. Её дыхание сперлось, а внутри закипел противоречивый коктейль из паники, волнения и какого-то доселе незнакомого сладкого трепета.
Мужчина настоял на том, чтобы лично проводить «юных беглянок» до самых ворот дворцового квартала. Всю дорогу он вёл себя с подчёркнутой галантностью, поддерживая лёгкий разговор и задавая Розалинде осторожные вопросы о её «поручении». Периодически он бросал шутливые, но чёткие предупреждения в сторону Марии, вперемешку делясь какими-то нейтральными подробностями своих долгих странствий.
И если сама дорога и беседа текли спокойно и почти непринуждённо, то прощание у служебных ворот вышло скомканным и наэлектризованным тишиной. Мария, поглощённая страхом разоблачения, не замечала немых молний, которые проносились между её спутниками. Эрик и Розалинда обменялись последним взглядом — долгим, цепким, полным невысказанных вопросов.
Когда девушки скрылись за высокой калиткой, Эрик не ушёл. Он замер на месте, как вкопанный, его взгляд прилип к тому месту, где исчез золотой проблеск волос. Тишина вокруг него гудела.
— Сара Годвин... — наконец прошептал он.
Имя прозвучало на его губах как заклинание, сладкое и опасное. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки, в которой было больше вызова, чем радости, а обнажённая рука, всё ещё хранившая память о тепле пушистого комка и тонкой кожи девушки, медленно сжалась в тугой, решительный кулак. Перчатка так и осталась висеть в другой руке.
Интуитивно он понимал, что эта девушка стала его началом. Началом чего-то нового, неотвратимого и бурного.
Глава 11.1 Братские узы
Тем же днем...
В просторном каминном зале столичной резиденции Кальвини, где пламя в очаге отбрасывало причудливые тени на стены, украшенные бархатными узорчатыми тканями герцогиня Рейчел, чье сердце билось в унисон с трепетом ожидания, нетерпеливо высматривала силуэт сына.
Восемь долгих лет, проведенных в разлуке, казались ей бесконечной чередой дней, наполненных тоской и невысказанными чувствами материнской любви через написанные строки в письмах. И вот, наконец, этот долгожданный миг настал. Когда Эрик ступил на порог, его первый тяжелый шаг говорил о тяготах прошедшей военной кампании – плечи стали шире, но опущенны от усталости, в глазах, несмотря ни на что, по-прежнему горел знакомый ей огонь, того самого мальчика-сорванца, безудержно любившего материнскую ласку. Не в силах сдержать переполнявших ее чувств, Рейчел бросилась к нему, обняв так крепко, боялась, что он вновь растворится в мираже, точно сон.
– Мам... – уткнувшись лицом в плечо герцогини, он дрожащими руками обнял женщину. Он был изрядно выше женщины, рост которой считался выше среднего.
– Эрик, сынок мой… – прошептала Рейчел голосом, наполненным нежностью материнского сердца, измученного долгим ожиданием. Дрожащими руками она прижала его к себе. – Наконец-то ты дома. Я так скучала… Эрик.