Внутрь вошла небольшая процессия.
Впереди шла юная императрица Розалинда оплаченная в элегантное, но скромное для ее положения платье из темно-синего бархата с высоким воротником, отделанным тонким кружевом. Ее светлые волосы были аккуратно уложены в сложную прическу и украшены небольшой серебряной диадемой. За ней следовали две высокопоставленные дамы: Беатрис, камер-фрейлина в строгом сером шелковом платье, и Мария, личная служанка и фрейлина императрицы, также являющаяся аристократкой, одетая в более легкое кремовое платье. Обе дамы держались с достоинством, присущим их рангу.
Позади них, на почтительном расстоянии, шли служанки. Их форма состояла из простых темно-коричневых платьев из плотной шерсти, белых накрахмаленных передников и скромных чепчиков, полностью скрывавших волосы. Их лица выражали почтение и легкое волнение. Среди них была и юная Сара.
Как только группа вошла, воздух наполнился шорохом и шепотом. Жрицы, до этого спокойно занимавшиеся своими делами у алтаря, засуетились.
— Чувствуешь, Беатрис, как жрицы занервничали при моем появлении? — тихо заметила Розалинда, оглядывая величественный зал с высокими колоннами и позолоченным алтарем, увенчанным статуей богини Ливи.
— Это естественно, Ваше Величество, — ответила Беатрис. — Вы впервые за долгое время посетили эту часовню.
— Скоро зима, листья почти все опали, — сменила тему Розалинда, глядя на свет, проникающий через витражи. — Нужно подготовиться к Празднику Молитв Ливи.
— Точно, — поддержала разговор Мария, улыбаясь. — Кажется, это будет снежная зима.
— Почему Вы вдруг решили прийти сегодня, Ваше Величество? — осторожно спросила Беатрис, внимательно глядя на императрицу.
Розалинда слегка пожала плечами.
— Просто захотелось тишины и покоя. Внутри дворца так шумно в последнее время.
Дамы заняли свои места на передних скамьях. Служанки расположились сзади. Когда началась молитва, Розалинда вдруг повернулась и позвала одну из служанок.
— Сара, иди, сядь рядом со мной, — сказала она с мягкой улыбкой.
Беатрис и Мария обменялись быстрыми взглядами. Мария улыбнулась, а Беатрис слегка нахмурилась, выражая легкое неодобрение такому нарушению этикета. Сара, смутившись, но повинуясь приказу, подошла и села рядом с императрицей.
Холодный ветер предвещающий скорую наступление зимы бесцеремонно трепал полы тяжёлых плащей когда процессия покинула сумрак имперской часовни. Розалинда едва переступив порог невольно поёживалась. Тонкие пальцы юной императрицы скрытые шёлковыми перчатками судорожно сжали края меховой накидки. Ей всё ещё казалось, что тяжёлый взгляд каменных извояний и жриц, чья суета при её появлении ограничилась плохо скрываемым осуждением, жгут ей спину.
Они шли по длинной аллее, где вековые дубы уже сбросили свои золотые убранства. Под ногами хрустела мёртвая листва и этот звук, в тишине сада, казался Розалинде оглушительным.
— Ваше Величество, — ровным, лишённым эмоции тоном начало Беатрис. Женщина шла по правую руку, чеканя каждый шаг, спина была прямой, как стальной клинок.— И всё-таки, что вы думаете насчёт подготовки к предстоящему празднику? У нас ещё есть время подумать, как лучше к нему подготовиться, ведь он состоится как раз после бала.
Мария шагала чуть позади, внимательно наблюдая за состоянием госпожи. В самом хвосте процессии, стараясь быть незаметной, следовали служанки в одинаковых шерстяных плащах цвета сырой земли. Среди них ярче всего выделялась Сара — совсем юная, с испуганными глазами и золотыми шелковистыми волосами. Беатрис то и дело бросала на неё короткие острые взгляды. В голове её роились мысли, которыми она не спешила делиться: почему императрица выделяла эту девчонку? Почему позволила ей быть здесь, рядом, во время молитвы? Это было нарушением написанного кодекса, трещиной в монолите протокола, который Беатрис выучила наизусть.
Глава 15.3
— Жрицы... И всё-таки я не понимаю, почему они так на меня смотрели, — едва слышно проговорила Розалинда, кусая губы. — Такое ощущение, будто я совершила святотатство, просто переступив порог.