Чуть позже, когда Эдис собрала свой ларец и удалилась, а Марию у двери задержали какие-то служанки с вопросами по белью, Беатрис наклонилась ко мне совсем близко, её голос стал тише и значительнее.
– Ваше Величество, – начала она, – император назначил нового капитана личной дворцовой стражи. Думаю, вам стоит об этом знать. Вам предстоит с ним взаимодействовать, утверждать графики дежурств ваших покоев… В какой-то степени, он теперь будет рядом.
Я подняла на неё усталый взгляд, ожидая услышать очередное выхолощенное имя из длинного списка знатных фамилий, жаждущих этой хлебной и влиятельной должности.
– Неужели мне опять будут навязывать выбор личного эскорта? – с горечью вырвалось у меня. – В прошлый раз я с трудом ушла от этого разговора. Предыдущий капитан был непрошибаем.
Предыдущим капитаном был Адам Кальвини. Наш диалог тогда напоминал битву глухих. Он видел во мне декорацию, я в нем — надзирателя. Ничего хорошего из этого союза не вышло.
– Это обязательная процедура, вам ли не знать, – мягко, но настойчиво парировала Беатрис. – Как никак, лучше самостоятельно выбрать того, кто будет рядом, нежели мириться с тем, кого к вам навяжут. В конечном итоге, это вам решать, кого допускать ближе.
– В таком случае, составь список имен, а я…
– Прошу прощения, Ваше Величество, но список кандидатов в ваш личный эскорт вам лучше обсудить уже с новым капитаном. Я такой информацией не располагаю.
Зажав переносицу, я зажмурилась, пытаясь заглушить внезапно взревшую в голове какофонию. Бабка орала что-то о протоколе, об осторожности. Её голос сливался с гулом в висках.
– Хорошо. Я тебя поняла, – сдавленно сказала я. – И кто теперь капитан стражи?
Беатрис выпрямилась.
– Им стал Эрик Кальвини.
— Эрик Кальвини?! – пронеслось в голове, смывая весь шум разом. В ушах зазвенело.
Бабка Роза, кажется, в этот момент мысленно схватилась за сердце. Или это моё собственное сердце замерло, пропустило удар, а потом заколотилось с такой бешеной силой, что, казалось, его стук слышен по всей комнате. Тепло и холод пробежали по спине одновременно.
В любом случае, одна эта новость, короткая и неумолимая, бесповоротно меняла всё. Ландшафт моего затворнического существования, баланс сил вокруг, и что-то очень глубокое и давно забытое внутри меня дрогнуло, будто от первых лучей солнца после долгой полярной ночи.
Глава 21 Фанатичный романтик
***
Просторная гостиная в крыле для высоких гостей императорского дворца была наполнена мягким светом, пробивающимся сквозь высокие окна. Здесь временно обосновалась Маргарет Дак Роберти, и три отведенные ей спальные комнаты казались излишней формальностью, подчеркивавшей ее статус — желанной, но всё же чужеродной птицы в золоченой клетке.
В данный момент клетка делила пространство с ещё одним перелетным обитателем.
Кристиан Да Мар, расположившись в глубоком кожаном кресле, смотрел на девушку, которая сидела на диване, погруженная в кропотливую работу. Её тонкие пальцы уверенно управляли иглой, заставляя шелковые ленты расцветать на полотне причудливыми букетами. Их союз — если это можно было так назвать — был вынужденной мерой, дипломатическим балетом, навязанным отцами и обстоятельствами.
Он — жизнелюбивый циник с острым языком, она — сдержанная прагматичка с взглядом старше своих лет. Полюса разные, и всё же между ними установилось странное равновесие: они говорили прямо, не стесняясь, но уважая границы, а их споры чаще заканчивались саркастическим замечанием, чем обидой.
– Итак, моя дорогая невеста поневоле, – начал Кристиан, полный весёлых ноток, – двор продолжает жевать вчерашний пир. Говорят, старая графиня Вайт, увидев маркизу Паолини в её огненно-алом «доспехе», чуть не хватила удар прямо в бальном зале. А граф Лангрен, знаешь, тот, что вечно ходит с таким видом, будто нюхает несвежий сыр, заявил, что подобный цвет уместен разве что на театральных подмостках или на… ну, в общем, в определённых заведениях.
Он рассмеялся, ожидая хоть какой-то реакции. Маргарет лишь слегка сдвинула тонкие тёмные брови, но игла не замедлила хода. Её молчание было красноречивее любых слов.
– Ты сегодня особенно молчалива, – продолжал он, играя с перстнем на пальце. – Или, может, просто не в силах оторвать взгляд от моей особы? Признавайся, влюбляешься по уши. Это простительно.
Маргарет медленно, как королева, удостоившая вниманием придворного шута, подняла на него бирюзовый взгляд — холодный, предостерегающий, без тени улыбки. Это лишь раззадорило Кристиана, и он снова залился смехом, откинувшись на спинку кресла.