Я чуть приподняла бровь, изображая лёгкое, вежливое недоумение.
— Предыдущий командир... то есть ваш брат, Адам? — спросила нарочито выделив родство.
— Да, Ваше Величество. Мой старший брат, — подтвердил он. В глазах на мгновение мелькнула тень, а затем он облизнул губы — быстро, почти незаметно. И мне, к собственному ужасу, дико захотелось повторить это движение!
— Что ж, капитан, — слишком резко опустив голову начала я также резко, переходя в наступление, чтобы скрыть нарастающую панику. — Поскольку вопрос столь важен, предоставьте мне список наиболее выдающихся мужей из ваших людей. Способных обеспечить мою безопасность, моё спокойствие и... — я сделала микроскопическую, но убийственную паузу, — отличающихся коротким языком.
– А как тебе эти солдатики? Крепенькие вроде.
С любопытством позволила своему оценивающему взгляду, скользнуть по двум другим стражникам, стоявшим позади Эрика.
Один — молодой, безусый, с распахнутыми, честными глазами. Другой — постарше, с бывалым, невозмутимым лицом. Я задержала взгляд на каждом на долю секунды дольше, чем следовало бы.
Реакция Эрика была мгновенной.
Он развернулся к подчинённым. Прежде бархатный голос, зазвучал как удар:
— Лейтенант Гарт, рядовой Эльрин — к посту у северных ворот. Немедленно. Отчёт о смене караула — через час на моём столе.
Оба стражника, явно ошеломлённые внезапным приказом в присутствии императрицы, чётко щёлкнули каблуками.
— Так точно!
И вот мы остались в коридоре почти наедине — если не считать Марию, которая в двух шагах позади застыла, превратившись в изумлённую статую. Они засеменили прочь. Эрик стоял, чуть повернувшись ко мне плечом, профиль был напряжён, челюсть сжата, взгляд вонзился в стену. Казалось, воздух вокруг него сгустился и закипал. А через секунду он покорно склонил голову.
— В кратчайшие сроки исполню вашу волю, Ваше Величество.
Я ничего не сказала. Лишь кивнула с тем же холодно-агрессивным настроением и пошла дальше, прочь чувстуя жар — он пылал не только на щеках, но и на затылке, и на спине. Этот жар преследовал меня до самого поворота.
Лишь когда дверь моей спальни с глухим стуком захлопнулась за моей спиной, я рухнула на пол у двери.
Странный, сдавленный смешок, больше похожий на всхлип, вырвался из горла. Я еле еле успела его заглушить рукой. Подобрав юбки с пола с разбегу прыгнула в огромную кровать и зарылась с головой под гору шёлка и бархата, как восторженный десятилетний ребёнок. Сердце колотилось с такой бешеной силой, что, казалось, вот-вот разорвёт грудину. В голове — оглушительный, прекрасный хаос.
Этот взгляд!
А как он скомандовал! Из-за того, что я просто посмотрела на них?
Боже правый, я просто посмотрела на других мужчин, и он... он их прогнал!
Это так по-детски, боги...
Это же... это же...
Позже осознаю, что неосознанно закусила край одеяла, чтобы заглушить новый приступ смеха.
– Ох... Испанский стыд.
Я начала анализировать каждое слово, каждый жест игнорируя придыхания Розы. Переживать заново свою дурацкую синхронную остановку, свой, вероятно, глупый вид, свой «холодный» тон, который, наверное, прозвучал просто высокомерно. Но в конечном итоге, откинув одеяло и уставившись в балдахин, я успокоила себя.
Всё прошло… хорошо. Я не упала в обморок. Не пробормотала чепухи... даже парировала! И он… он явно не остался равнодушным! Ии-и!
После этого небольшого истеричного припадка под одеялом я наконец нашла в себе силы вылезти, подойти к умывальнику и плеснуть в лицо холодной водой, зачерпнутой из графина. Отражение зеркала показало раскрасневшуюся, но уже пришедшую в себя меня с блестящими, слегка покрасневшими глазами.
– Скоро должна прийти Беатрис, – пробубнила Роза с налётом усмешки.
Точно! Нужно приводить себя в порядок!
С новым, странным приливом уверенности я собиралась показать ей плоды проделанной работы.
Глава 24 Неожиданная встреча
Обеденный час в малой столовой протекал в гробовой, натянутой тишине, которую лишь подчёркивал бесшумный сервис служанок. Их шорох по ковру, лёгкий звон серебра о фарфор — всё это казалось частью какого-то мрачного ритуала, а не простой трапезы.
Сидя во главе стола, в центре этого изысканного пустого пространства, я зависла, наблюдая, как солнечный свет, уже осенний, жидкий и холодный, косо падал на массивный стол, заставленный блюдами с безупречными, но безвкусными для меня яствами. Паштет из печени, маленькие, искусно украшенные овощами голуби с зажаренной корочкой, приторно-ароматные булочки, запеченные овощи, напиток из ягод — всё сливалось в одно красивое, безликое пятно, разложенное на искусно расписанной фарфроре. Есть не хотелось.