– Размечталась. Усаживайся поудобнее. Сейчас будем плести.
Что делать?
– Паутину. Чтобы вытащить тебя, а теперь уж, видно, и нас обеих, из этой выгребной ямы.
Я поморщилась, отвлекаясь на стук в дверь. После моего разрешения вошла Мария.
– Эта девица отличилась. В хорошем смысле. Кто она?
– Мария Иво.Из военного рода. Титул у семьи низкий, но братья-герои и отец-полководец обеспечили ей место при мне. Я её почти не знаю…
И вообще! Не говори со мной, когда люди рядом! Это отвлекает!
Вдруг опомнилась я, но кажется Мария ничего не услышала.
– Тю-у…
Девушка с мягкими формами сделала реверанс, пожелала доброго утра и замерла в ожидании.
Надо бы спросить…
– Даже не думай, – отрезала старуха. – Просто прикажи ей говорить. Если преданна — выложит всё сама. Хотя и болтушка тоже выложит... Не обязательно преданная.
Я поджала губы и нехотя последовала совету.
– Говори.
Голос прозвучал хрипло, но… на удивление твёрдо.
– Ваше Величество, как было приказано, никто ничего не узнал. Все следы той ночи устранены. Но…
– Но?
– Когда Симона… одна из служанок, нашла распорядительницу, та была не одна.
– Пу-пу-пу… Что ж, сильно не расстраиваемся! Как мне подсказывает интуиция: с этой девушкой не всё потеряно.
– И с кем же?
– С её светлостью Рейчел Кальвини.
Я не сдержалась. Закатила глаза, обречённо вздохнула и откинулась на подушки.
– Но заверяю вас, она обещала подчиниться вашему приказу и ждать личной встречи, когда вы… поправитесь.
– Я, по-твоему, больна?
– На голову.
Мария насторожилась, когда я стиснув зубы недовольно зажмурилась. Волнение тут же окрасило её голос:
– Всех невероятно волнует ваше здоровье, Ваше Величество. Но кроме пустых разговоров, на языках придворных ничего нет. Мы ждём ваших распоряжений.
Я почувствовала, как внутренняя бабка фыркает, и еле сдержалась, чтобы не сделать того же.
Что же делать? Если так пойдёт и дальше, я навечно покроюсь позором! Лучше бы тогда умерла!
– Ну так в чём дело? – голос в голове прозвучал непривычно холодно. – Окно там. Верёвку можно вытянуть из любого корсета. Нож для писем в кабинете. Иди же. Допекло твоё нытьё. Как вообще тебя в императрицы-то выбрали?
– Ваше Величество? Я вас разозлила? Простите, я не хотела…
– Видать, твоё пыхтение и раздутые ноздри она приняла на свой счёт.
– Оставь меня. Приготовь ванну. Я скоро буду.
– Как прикажете.
Отчеканив поклон, Мария вышла. Я же вскочила на ноги и злобно уставилась в зеркало.
Вглядываюсь. Бледная, с зеленоватым оттенком кожа. Растрёпанные волосы цвета вымокшей соломы. Глаза, голубые и водянистые, будто провалились вглубь черепа, обнажив скулы. Губы потрескались. Я похожа не на больную. На умирающую от истощения. На бабку без морщин.
– Страшно красивая… Точнее: красивая и одновременно страшная.
– Замолчи… – прошептала я, дрожащими руками впиваясь в край туалетного столика.
В памяти всплыл тот день. Я в свадебном платье. Я была прекрасна, как лилия. Как богиня с полотна. А теперь…
Вижу, как глаза наполняются влагой, как краснеют, как искажается лицо в зеркале. Смотрю, заворожённая. Всё тело бьёт дрожь. Слёзы катятся сами, без спроса.
Мне и без твоих слов всё видно! Думаешь, мне нравится это видеть? Я ненавижу! Ненавижу этот дворец! Это лицо! Эти глаза! Эту… эту тварь в зеркале! Ненавижу, какой я стала!
Импульсивно, со всего размаха, я сметаю всё со столика. Бью кулаками по холодному зеркалу, раз за разом, пока боль не пронзит костяшки. В комнате повисает резкий, смешанный запах разлитых духов — лаванды, розы и чего-то ещё, горького.
В комнату вбегает Мария. Замирает на пороге, шокированно округлив глаза и рот.
– Уйди!! – мой крик разрывает тишину.
Она бросается к выходу, хватается за ручку, но замирает, не в силах сдвинуться с места.
Глава 3.2
Перед глазами — мутное марево слёз. Тру их, но становится только хуже. Руки горят: на них блестят мелкие, кровавые порезы. А в осколках зеркала на полу отражается лицо, и я ненавижу его ещё сильнее.
– И это императрица? – голос звучит горько и сипло.
– Ваше величество, простите… Я не могу вас так оставить. Позвольте осмотреть руки?
Смотрю на Марию. Она не смеет поднять глаз, стоит в двух шагах, покорная и напряжённая. Руки её слегка дрожат. Ей, наверное, страшно. Страшно за меня или от меня?
– Хорошо. Осмотри.
Перешагиваю через осколки, сажусь на край кровати и протягиваю руку. Она осторожно подсаживается, берёт мою кисть в свои тёплые, мягкие пальцы.