Но сильнее ужаса в памяти горело другое.
Когда он нёс её на руках, сквозь пелену боли и слёз она смотрела на него. И на её губах дрожала улыбка — лёгкая, едва уловимая, полная какой-то невыразимой нежности и бесконечной, вселенской грусти.
Она улыбалась ему. Почему?
От этого воспоминания сердце сжалось с такой мучительной силой, что Эрик, не выдержав, с размаху ударил кулаком по спинке кресла. Резкая боль в костяшках отрезвила, но не отпустила.
В гробовой тишине пустых покоев гулко прозвучало его отчаянное, полное бессильной ярости ругательство.
Глава 35 Первый снег
Розалинда Винтеборн
Беспокойство сковало моё сердце. Атмосфера в гостиной была напряжённой, воздух казался плотным и труднопроходимым. Мои пальцы непроизвольно дрожали, и я машинально грызла ногти, оставляя на их кутикуле маленькие, болезненные следы. От этого знакомого жжения по коже пробежала волна стыда.
— Перестань портить себе пальцы, дурочка, — раздался в голове сухо. — Красивые же... жалко.
Я не могу себя заставить остановиться, — мысленно взмолилась я, чувствуя, как подкатывает тошнота от щекочущего страха.
Я безумно боюсь...
Внутри воцарилась короткая пауза, бабка вздохнула.
— Это неизбежно, Розалинда. Живот всё равно будет расти, хочешь ты того или нет. Однако, если вникнуть в ситуацию, можно обнаружить и положительные стороны. Какое-то время этот изверг тебя трогать не станет. Он же не совсем идиот, чтобы рисковать наследником? — тон стал чуть мягче, почти хозяйственным. — А я, между прочим, троих на свет произвела. Опыт имеется. Подскажу, что делать, когда время придёт. Я много чего знаю, через всё сама прошла. И не надейся, что мои советы эти долгие месяцы тебе не облегчат.
Но меня душила не физическая сторона дела, а сковывал страх понимания, от кого этот ребёнок.
От Наиля. От человека, чьи прикосновения оставляли на коже синяки, а на душе рубцы.
Я боюсь, что не смогу полюбить это дитя, что буду видеть в нём лишь отражение его отца.
— Совсем ты у меня глупышка, — мысленно щёлкнула меня по лбу бабка. — Дети, конечно, разные бывают, но это же твоя кровь тоже! Немаловажно! Если мама спокойна, хорошо кушает, за собой следит и думает только о приятном, то и ребёнок будет спокойным. Не забывай: ты сейчас у него одна на весь белый свет. Вся его жизнь — в тебе. Ты можешь Наиля ненавидеть. Я понимаю и разделяю это чувство даже сильнее, чем ты себе представляешь. А вот малыш... Малыш уже тебя любит. Он чувствует твой страх и ни капли не сомневается, что ты его пока что не любишь.
На глаза навернулись горячие, солёные слёзы, которые скатились по щекам.
Ещё сегодня утром мир казался прежним, а теперь всё изменилось до неузнаваемости. Я беременна, и сейчас сижу в одежде, которая сдавливает рёбра, и жду, когда виновник этого моего состояния войдёт в дверь.
— Не бойся, — ободрила меня бабка. — От назойливых придворных крыс прикроет герцогиня. Ты же видела, как она влетела в комнату. Я уж подумала, что она вот-вот сознание потеряет. С обязанностями императрицы Беатрис поможет, если что. У тебя и Сарочка есть, и Мария. Главное, что мы успели тебя нужными людьми окружить.
Тревога не отпускала. Она проявлялась в каждом дрожании рук и в быстром биении сердца. Я боялась не только за ребёнка, которого пока даже осознать не могла. Меня разъедала мысль о будущем. Эрик... Он наверняка уже знает. Что он теперь подумает? Что будет дальше? Эта неизвестность сводила с ума.
— Не забивай пока голову капитаном. Подумай о себе. Сейчас всё внимание приковано только к тебе и это особый шанс чтобы укрепить свое положение и возвыситься до небс над всеминедругами. Можешь давить на того придурка, просить чего душа пожелает! Вить из него такие верёвки... Ой-ой-ой... Оторвемся по полной!
Её слова, которые должны были поддержать, усилили беспокойство.
А если этот ребёнок нежеланен самим императором?
А может, его непристойные намёки и навязчивые требования — это лишь часть хитрой стратегии, направленной на то, чтобы ещё крепче привязать меня к себе и унизить?
Эти мысли терзали меня до самого момента, когда двери наконец распахнулись.
В комнату вошёл Наиль в сопровождении главного лекаря и небольшой свиты. Среди них я взглядом выцепила герцогиню Кальвини. Наши взгляды встретились на секунду, и там я прочла тихую, но твёрдую поддержку. Она, не суетясь, прошла вперёд и встала рядом со мной, будто живой щит. Следом заняла позицию и главная распорядительница, Эмбер Таро.