Её высказывания отличались ясностью, прагматичностью и отсутствием угодливости. Она не навязывала, а просто раскладывала варианты передо мной, как раскладывают карты и это навело меня на мысль.
— Маргарет, — я понизила голос, хотя вокруг, кроме нашей свиты, никого не было. — А у вас… нет ли связей? Касательно строительства например... плотины.
Она резко остановилась и посмотрела на меня. Её бирюзовые глаза сначала удивлённо расширились, а затем в них мелькнула какая-то искорка удивления.
— Плотины? — переспросила она. — В каком регионе?
— Я… пока не могу вдаваться в подробности. Это просто вопрос.
Она медленно кивнула, понимая, что за простым вопросом стоит нечто большее.
— Прямых связей нет, но я знаю людей, которые могут знать. Я постараюсь выяснить в кратчайшие сроки.
— Спасибо, — выдохнула я.
Мы углубились в древнюю часть сада, где тропинки вели к заросшему пруду и новой беседке. Внезапно я заметила, как Маргарет напряглась: её плечи стали твёрдыми, а взгляд устремился к клумбовому лабиринту, видневшемуся слева.
— Ваше величество, — тихо сказала Мария, подходя ближе. — Там, у лабиринта, тоже гуляют.
Я присмотрелась. Вдалеке мелькали тусклые пятна платьев. Компания придворных дам.
— Может, нам вернуться? — предложила Маргарет, и в её голосе впервые прозвучала не просьба, а настоятельная рекомендация.
Но я уже разглядела среди них одну знакомую фигуру.
— Нет. Там Лорен. Я давно её не видела. Негоже императрице избегать своих же фрейлин.
Мы направились к ним. Чем ближе мы подходили, тем больше деталей проступало.
Лорен, скромная и тихая, в простом, но милом пальто, надетом поверх платья. Виктория, и её голубые глаза сияли даже в этот пасмурный день, а пухлые губы были сложены в оживлённую улыбку. И… третья дама, при виде которой я почувствовала, как всё внутри похолодело.
Глава 37.2
Лия Паолини. Маркиза. Двоюродная сестра той, предыдущей, что умерла в родах, не сумев подарить жизнь наследнику. Её тёмно-русые с рыжиной волосы сегодня были уложены в причёску, а зелёные, тусклые, как болотная вода, глаза смотрели прямо на меня с явной стервенцой. На лице — безупречный макияж, помада в тон платью темно-малинового оттенка.
Я заставила губы сложиться в подобие улыбки.
— Какая приятная неожиданность, — мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.
— Ваше величество! — Лорен и Виктория сделали реверанс. Лия склонила голову чуть медленнее, с достоинством, на грани допустимого.
— Мы наслаждались последними осенними днями, — сказала маркиза голосом слаще меда. — И, конечно, не надеялись на такую удачу — встретить вас. Вы прекрасно выглядите. Беременность вам определённо к лицу.
— Благодарю, маркиза. Я чувствую себя хорошо благодаря заботе его величества, что не знает границ.
— О, это заметно! — воскликнула Виктория, но её взгляд при этом скользнул между мной и Маргарет. Что-то изменилось, и это изменение висело в воздухе.
— Виктория пусть и ветрена, но последнее время зла, как оса, а вот Маргарет… похожа на кошку, учуявшую собаку.
— И служанок у вас, я слышала, прибавилось, — продолжила Лия, водя по мне своим болотным взглядом. — Верный знак внимания. Хотя, конечно, содержать такой штат… накладно.
— Явный и ядовитый намёк на твоё якобы простое происхождение и расточительность. Но её видать подвешивает, что ты наконец-то стала в глазах придворных той, кем тебя сделали. Императрица и должна находиться в кольце из слуг и почитательниц, но видать мадам Павлини не рада. Ой, как не рада изменениям.
— Его величество шлёт так много подарков, — парировала я с лёгкой, беззаботной улыбкой. — Бедным служанкам просто не справиться с их распаковкой и учётом. Пришлось нанимать дополнительные руки. Вы же понимаете, маркиза, когда муж балует свою жену, это порождает… некоторые хозяйственные сложности.
Уголок её губ дёрнулся.
— О, без сомнения, — сладость в голосе стала ещё более приторной. — Мой покойный первый муж тоже бывал щедр. Правда, с возрастом эта щедрость обычно… проходит. Но вам, ваше величество, беспокоиться не о чем. Император достаточно молод...
— Вы правы, — вздохнула я с наигранной лёгкостью. — Молодость — это дар. И, признаться, я иногда завидую вашей мудрости, маркиза. Спокойствию, которое приходит с годами и… опытом потерь. Должно быть, это умиротворяет. Хотя, конечно, иногда и приводит к чрезмерному интересу к чужой, более бурной жизни. Это, наверное, от скуки? Чем же заняться, как не наблюдать за другими?