Когда я отвлекала Викторию и Лорен, Мария оставалась ближе всех к Розалинде и маркизе. Возможно, она что-то слышала, но мысль эту я отогнала. Мария была верной, тихой и умной. Она не посмела бы трепаться в силу своего невысокого происхождения о делах императрицы. Да и кому? Своему брату-стражнику? Вряд ли...
Вернувшись во дворец, Розалинда отпустила меня с лёгким, усталым кивком.
— Леди Маргарет... Я немного утомилась, благодарю за компанию и приятную беседу.
В её глазах стояла та самая пустота, когда адреналин спадает и остаётся лишь дрожь в коленях.
Я поклонилась и, дождавшись ухода императрицы, направилась в свои покои в дальнем крыле галереи.
Моя гостиная являлась островком спокойствия, но сегодня её уют казался бутафорским. Высокие окна в резных рамах выходили на внутренний двор, затянутые шелком цвета морской волны стены давили своей яркостью. Я едва успела стянуть перчатки, ещё даже не сняв шаль, как в дверь постучали. Три чётких, самоуверенных удара, но я не обернулась.
— Впустите.
Через мгновение в комнату вошёл Кристиан.
Мимолетом глянула на мужчину. Волосы, обычно безупречно уложенные волосок к волоску, сегодня были слегка взъерошены. Серые глаза быстро оценили обстановку, а родинка над левой бровью, эта его проклятая, несправедливо привлекательная деталь, будто подмигнула мне самой. Он был слишком красив, и это меня откровенно бесило.
— Марго, сияние моё! — провозгласил он, разваливаясь на диване с таким видом, будто это его законное ложе. Он закинул ноги на бархатный валик. — Где же пропадала моя дорогая подруга? Нас с тобой при дворе уже третий раз мысленно обвенчали, а ты даже не являешься на свидания с «женихом».
Я сбросила перчатки на лаковый столик с глухим стуком.
— Воды, пожалуйста, — попросила служанку, не отрывая взгляда от Кристиана. Потом кивнула в его сторону: — И чай для его высочества. Полагаю, он проголодался после столь изнурительного поиска меня.
— С твоей проницательностью не поспоришь, — усмехнулся он и, повернувшись к служанке, ослепил её одной из своих фирменных улыбок. — И, солнышко, если найдётся кусочек того миндального печенья с лимонной цедрой, буду премного благодарен. А? И, может, немного этих ягодных пастилок? Ты же знаешь мою слабость.
Служанка, покраснев, закивала и выскользнула из комнаты. Как только дверь закрылась, фривольность слетела с Кристиана, как маска. Взгляд стал острее.
— Ну? Как твоя прогулка? Как она?
«Она».
Не «императрица». Не «её величество». Просто — «она».
Непривычная нота.
Не праздное любопытство сплетника, а что-то более… заинтересованное.
Я поймала себя на этой мысли и замерла, изучая его.
Последнее время его вопросы о Розалинде участились. Сначала я списывала это на общий интерес ко дворцовым интригам, но сейчас, глядя на него, на эту странную серьёзность в глазах, меня охватило холодное недоумение, граничащее с испугом.
Почему? Зачем он, легкомысленный фат, сын канцлера, так цепляется за каждую деталь о несчастной императрице?
— Обычная прогулка, — процедила я, отводя взгляд к окну. — Осень. Холодно. Листья опадают. Что тут может быть интересного?
До щекочущего любопытства хотелось спросить его напрямую, выцарапать правду, но он, словно уловив моё настроение, вдруг сменил пластинку. Вся напряжённость испарилась.
— Знаешь, что я делал, пока ты наслаждалась пейзажами? — с драматическим вздохом Кристиан откинулся на спинку дивана. — Разбирал бумаги. Горы бумаг. Мой дражайший родитель, светоч имперской бюрократии, свалил на меня отчётность по южным таможням. Я уверен, он делает это специально, чтобы я не тратил время на что-то более достойное. Например, на сочинение сонат в честь твоих бирюзовых глаз...
Глава 38.2
Он завёл свою привычную шарманку: жалобы на работу, на скуку придворной жизни, на угрозы его отца вскоре женить бестолочь-сына. Я слушала вполуха, мысленно возвращаясь к зелёным, ядовитым глазам Лии Паолини. Тем самым глазам, внимание которых с трудом выдерживала сама, а то, как успешно с ним справляется Розалинда, не просто вынуждает, а заставляет считаться с её выдержкой. Ту женщину не просто так остерегаются, а дура Виктория и вовсе идиотка, раз шарахается с ней.
Собственный голос неожиданно раздражённо озвучил мысли вслух и заткнул рот Кристиану:
— Она слишком развязалась в последнее время. Словно ждёт, когда корабль пойдёт ко дну, чтобы первой спрыгнуть в шлюпку с самыми сочными сплетнями.