— Позвольте проводить вас? — предложив мне плечо, с улыбкой добавил: — Эти тропинки после дождя коварны, а с вашим сокровищем, — он кивнул на мой округлившийся живот, — лучше не рисковать.
— Буду признательна, — кивнула я.
Мы медленно пошли по дорожке к небольшой боковой двери, ведущей на лестницу в моё крыло. Кристиан шутил — рассказывал нелепые, преувеличенные истории о проделках своей сестры Шарлотты, о том, как та в детстве подложила ему в сапог живую лягушку, а потом искренне удивлялась, почему брат в ужасе каждый раз видя шевелящуюся траву.
Я смеялась. По-настоящему. Впервые за весь этот бесконечный вечер, пока мы не остановились у самой двери.
— На этом, пожалуй, наше ночное приключение заканчивается, — он склонился в изящном, чуть преувеличенном поклоне. — Спокойной ночи, ваше величество.
— Спасибо за компанию, ваше высочество.
Взгляд его упал на мои руки, и, проследив за ним, я вычислила причину столь пристального взгляда. Он смотрел на ту самую последнюю голубую ленту, которую я не решилась кому-то повязать.
— О, кажется, я забылся, — он сделал шаг вперёд, и прежде чем я успела возразить, с лёгкостью развязал тонкую полоску шёлка. — Позвольте мне небольшую вольность.
Он ловко обмотал лентой свой собственный платок — который, как я теперь заметила, был завёрнут аккуратным свёртком и протянул мне.
— Это крошечный подарок, ваше величество.
В этот раз его улыбка не показалась мне той, которой он прикрывался от придворных сплетен. Она оставалась искренней.
Я взяла свёрток. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, но он отстранился с какой-то почтительной поспешностью.
— Спокойной ночи, — ответила я тихо. — И… спасибо.
Его последние слова прозвучали неожиданно серьёзно, без тени привычной насмешки: — Берегите себя.
Лишь после этого он развернулся и шагнул спиной в темноту.
Шаг, другой... А я всё смотрела ему вслед, пока его лицо не растворилось между деревьями.
— А ведь он прав, — пробормотала бабка неожиданно тихо. — Береги себя, Розалинда.
Я вздохнула, разжала пальцы и посмотрела на свёрток.
Глава 55 Саботаж?
***
Сара, едва отдышавшись после быстрой ходьбы, нашла главную распорядительницу не в парадных кабинетах, а в душной, пропахшей воском и пылью комнате для хранения праздничной посуды, которую с гордостью называли «Запасником». А там, оказывается, кипели нешуточные страсти.
Распорядительница Эмбер Таро и распорядитель Южного крыла Брендан Джоул стояли друг против друга, словно два разъярённых кота на узкой ограде. Воздух между ними искрил от напряжения.
— …Абсолютно неприемлемо! — гремел Брендан — мужчина с лицом рассерженного бульдога и усами, подкрученными с немыслимой тщательностью. — Выделить лишний штат для подачи десерта в Восточной галерее, когда у меня в Южном крыле не хватает рук для обслуживания дарсийского посла? Это верх самоуправства, мадам Таро!
Эмбер не повышала голоса. Её холодный, отточенный, словно лезвие, голос резал воздух вернее любого крика.
— Ваша неспособность предвидеть потребности высоких гостей, мистер Джоул, не повод для саботажа протокола императрицы. Дарсийский посол уже трижды менял время ужина по своей прихоти. Императрица же следует расписанию. Её обслуживание — приоритет. Если вам не хватает людей, советую лучше управлять теми, кто есть, а не выпрашивать чужих.
— Саботаж?! — Брендан побагровел. — Это вы саботируете работу всего дворца своими капризами! Из-за вашей «беременной императрицы» весь график встал с ног на голову!
Сара замерла у двери, понимая, что попала в самый центр бури. Нужно было передать сообщение и бежать. Она сделала шаг вперёд, воспользовавшись секундной паузой, пока Брендан переводил дух.
— Мадам Таро, — её голос прозвучал громче, чем она планировала. Оба распорядителя резко повернулись к ней. — Её величество императрица покинула бальный зал и удалилась в свои покои.
Эта новость подействовала как ушат ледяной воды. Спор мгновенно потерял свою ярость.
На лице Брендана появилось смешанное выражение: с одной стороны, облегчение оттого, что Восточная галерея скоро освободится, а с другой — досада, ведь выходило, что Эмбер была права и приоритеты действительно сместились. Эмбер же лишь кивнула, её лицо оставалось каменным.