– Интересно…
– Так что с герцогиней-то?
– Она моя статс-дама. Может оказывать поддержку, но не обязана. Координирует дам на приёмах. Однажды она… поддержала меня. А я тогда повела себя как дура, поверила Саше и всё испортила.
Настоящие битвы происходят не в тронном зале, а здесь, в этих тихих комнатах, где каждый боится потерять лицо и положение.
Я замерла, представив герцогиню. Высокая, безупречная, всегда окружённая свитой. Смогу ли я соответствовать?
– Каждую герцогиню можно расположить, если найти её слабое место, – прошептала бабка.
Мысль невольно метнулась к Адаму Кальвини. Его взгляды в коридорах заставляли меня тут же прятаться в тени. Он казался способным на многое. Но я слишком боюсь.
Боюсь Наиля.
Боюсь его подозрений. Цены, которую он за них возьмёт.
Именно по этой причине я не определила для себя эскорт. Адаму наверняка бы докладывали обо всем, а он, как сын, мог бы поделиться моим позором и с матерью.
В дверь постучали, и она открылась.
– Ваше Величество, – голос Марии был тихим, но неумолимым. Время вышло.
– Не забудь — на троне крестьянки нет!
– Не забуду, – прошептала я в ответ, привлекая лёгкое недоумение Марии. Сделала вид, что поправляю складку платья.
Может, завести собаку? Или говорящего попугая?
– Зачем?
Чтобы не думали, что императрица сошла с ума и бубнит сама с собой… Хотя, по сути, они будут правы.
– На что намекаешь? Хотя… ты права. Если уж брать ответственность — то за кота!
Вы, Роза Петровна, оказывается, кошатница?
– Я? Что ты! Хотя по Барсику своему иногда скучаю…
Я вздохнула, расправила плечи и подняла подбородок выше. Пора было выходить на сцену.
Глава 8.1 Герцогиня
Когда я вошла в просторный зал, который находился за массивными дверями, ветер приносил с собой аромат свежезаваренного чая и легкие, как перышко, печенья. Мягкий свет солнечных зайчиков играл на стенах, придавая атмосфере весеннего настроения, но когда я увидела её, все потускнело. Герцогиня Кальвини уже стояла у окна, а её высокая фигура обрамлялась осенним полуденным светом. Она с лёгким интересом наблюдает за мной. Её губы едва шевельнулись в улыбке.
– Приветствую ваше имперское величество, – с мелодичным и располагающим приветствием она присела в реверансе.
– Ваша светлость, примите мою благодарность. Для меня очень важно ваше присутствие, – чувствую, как внутри меня начинает разгораться пламя неуверенности.
Подсознательно я знала, что с этой женщиной нужно быть осторожной в словах. Особенно с ней.
– Давайте сделаем так, чтобы это время было нам обоим в радость, – губы герцогини изогнулись.
Каждое слово имело свой исключительный вес.
– Да, конечно, располагайтесь, – жестом указав на диванчик напротив, я заняла свое место.
Солнце, его мягкие лучи пробивались сквозь витражи, отбрасывая на мраморный пол дворца разноцветные узоры.
– Розалинда, не упусти момент!
Рейчел Кальвини, как известно, всегда была точна в словах, и ей были известны все тени, окутывающие восточный дворец.
– Ваше величество, – произнесла она, поднимая чашку, – мне было приятно, когда вы предложили мне составить вам компанию.
– Ваша светлость, ваша компания всегда желанна. Мы с вами не столь близки, и мне хочется это исправить, но все не так просто. От моей прихоти исправить собственное положение... во многих аспектах слишком сложно... невозможно. Это определенно невозможно.
На фоне обмена любезностями и прощупывания настроения друг друга, я нахожу в себе силы взглянуть ей в глаза. Она с легким прищуром вслушивается и, как мне думается, понимает, в какую сторону я клоню.
– Мне нужен учитель. А если быть максимально откровенной, мудрый наставник, не обделенный умом, терпением и...
– Я помогу вам, – вдруг не заявляет она с тем же прищуром, но чуть смягченным.
Бабка и вовсе не могла подобрать слов, охала и ахала, довольная ее предложением. Эта ее бурность в передаче эмоций порядком напрягает и раздражает, но ничего не попишешь.
– Вы правда поможете?
Герцогиня кивнула.
– Я... Благодарю вас, я безумно рада и признательна вам.
Мягко хлопнув в ладоши, я не могла найти себе место, мельтешила взглядом по наполненному столу и потянулась к чашке. В горле вдруг пересохло, наверное, от волнения.