Волнуюсь...
— И правильно делаешь, что волнуешься. Он же тебя насквозь видит.
Император с ходу двигает своего коня. Взгляд скользит по доске, а затем останавливается на мне. В нем легкое любопытство, смешанное с чем-то еще, более разлагающим.
– Как прошла охота? – роняю я и двигаю фигуру, какую называет старуха.
– Не думал, что мою императрицу такое интересует, – делая ответный ход, с ухмылкой заявляет Наиль. – Несколько оленей, парочка медведей, пять белых лис и с десяток куропаток... Хороший ход.
Киваю, стараясь держать себя в руках.
– Мне, как вашей супруге, интересно все, чем бы вы ни увлекались.
– Любопытно, – его губы трогает едва заметная улыбка. Он бьет моего ферзя и отчего-то замирает. Взгляд мельтешит по доске, и меня начинает накрывать ознобом. – Скоро бал...
Я делаю еще один ход, пытаясь сосредоточиться на игре, в которой ничегошеньки не смыслю.
– А я слышал, твой штат уменьшился, – вдруг спрашивает он, взгляд становится более пристальным. – Как там ее звали... Саша? Ты ее отослала обратно в Бонисию?
– Верно. Саша… Она скучала по семье, – отвечаю, стараясь звучать как можно более естественно. – Пора бы ее семье подобрать достойную партию. Все-таки ей недавно исполнилось двадцать, а для каждой аристократки крайне важно правильно распорядиться своим временем и не упустить свой шанс в столь нежном возрасте. Я же добрая подруга, забочусь о ее будущем...
— Розалинда, – усмехается Роза. – Он-то знает, что произошло той ночью, и, как оляжу, его это заинтересовало.
Уже позабыли, чьим это было советом? Старость всех поражает забывчивостью?
Глава 14.2
Отлично, вот переработанный текст с усиленной эмоциональной составляющей, деталями и в нужном формате.
— Хах! И отчего же твои, напитанные язвительностью, слова летят в моём направлении? Целься получше — вон в него!
Тишина после его реплики повисла густым, сладковатым от дыма облаком. Я видела, как его пальцы, уверенные и точные, скользнули по полированной деревянной фигуре.
— Пусть так, — медленно произнёс Наиль, забирая мою пешку со стуком, отозвавшимся в тишине зала. — Но это странно.
Я почувствовала, как под платьем по коже пробежали мурашки. Он знал. Конечно, знал.
— Я не ожидала, что эти слухи дойдут до вас, ваше величество... — мой голос звучал ровно только благодаря невероятному усилию. — Но мне... отрадно знать о вашем интересе к тому, что происходит вокруг меня.
Наиль прищурился, словно рассматривая диковинное насекомое. Он сделал медленную, долгую затяжку и выпустил клубящееся белое облако, которое поплыло между нами, разделяя стол на два враждебных лагеря. Затем, не торопясь, положил сигару в хрустальную пепельницу на серебряном подносе. Звук, с которым она коснулась хрусталя, был неожиданно громким.
— Конечно, меня интересует всё, что связано с моей супругой, — он оскалился в улыбке, которая не дотянулась до его холодных глаз. — Впрочем, ты, как императрица, могла бы подобрать ей достойного мужа и сама. Имеешь право.
— Разве я могу поступить с ней так? — вырвалось у меня, и я тут же поймала себя на излишней горячности. Спокойно. — Она с детства мечтала выйти замуж только по большой и взаимной любви...
— А ты? — Наиль выстрелил вопросом, резко переведя на меня свой взгляд. Его рука уже тянулась к следующей фигуре — слону, который, как и я, прекрасно видела, ставил моего короля в безвыходное положение. Финал партии был ясен даже мне: у Наиля оставался лишь один, элегантный путь к мату.
Почему вы замолчали?! Он ждёт ответа!
— Молча опусти свои прекрасные глазки к шахматам. И, не переусердствуя, улыбнись. Только на секундочку. Будто вспомнила что-то милое.
Да будет исполнено! — мысленно фыркнула я и сделала, как было велено. Веки опустились, скрывая панику, а губы дрогнули, сложившись в лёгкую, почти застенчивую улыбку.
— Ваше величество, вы победили. Поздравляю, — произнесла я тихо и, протянув руку, легонько толкнула указательным пальцем своего короля. Деревянная фигурка глухо постучала о доску и застыла на боку, в позе безоговорочной капитуляции.
Он не сводил с меня взгляда. Сначала изучающе, оценивающе — на моё лицо, затем скользнул к поверженному королю, и снова вернулся ко мне. В его глазах что-то дрогнуло.
— Ты меня удивила, — произнёс он наконец, и в его бархатном баритоне прозвучала неподдельная, искренняя нотка удивления. Не одобрения, нет. Именно удивления.