Внутри у меня всё сжалось в тугой, болезненный узел, когда Наиль плавно поднялся с кресла. На его губах играла теперь уже знакомая лукавая улыбка, но в ней появился новый, непонятный мне оттенок.
— Давай сыграем ещё. В следующий раз, — это прозвучало не как вопрос, а как утвердительное, обволакивающее предложение. И затем он сделал нечто совершенно несвойственное ему — медленно наклонился и прикоснулся губами к тыльной стороне моей руки. Его поцелуй был сухим, быстрым, но от этого неожиданного, интимного жеста по моей спине пробежал ледяной озноб, смешанный с предательским теплом. Моё расшатанное состояние лишь усугубилось. А вот бабка внутри, кажется, ликовала.
Что это было? Почему мне кажется, что он... он начал смотреть на меня иначе?
— Разве это плохо?
Конечно!.. Наверное. Я не знаю! — зашептала я мысленно в отчаянии. — Вся эта... двойственность, эта неопределённость в нём меня настораживает. Пугает... но почему-то и смутно радует. Как ты умудряешься всегда находить правильные ответы?!
— Опыт, деточка. Опыт. Я почти вдвое старше этого упыря.
Упыря?
— Не забивай свою блондинистую головушку ненужными терминами. Лучше взгляни на доску.
Я покорно опустила взгляд. Фигуры как фигуры — одни лежали, другие стояли в беспорядке после поражения. Что я должна была увидеть?
— Взгляни внимательнее. На его короля. И на то, что осталось от твоих фигур. Что бы ты сделала, будь у тебя всего один ход после проигрыша?
Я присмотрелась. Сначала незаинтересованно, скользя взглядом по чёрно-белым клеткам. Но затем, когда я начала неумело, по наитию, прокручивать в голове последние ходы, внутри что-то щёлкнуло — тихо, но отчётливо. Моя рука сама потянулась в воздухе, как бы указывая на одинокую белую королеву, притаившуюся на краю поля. Она застыла в двух шагах от чёрного короля. На позиции, с которой мог бы быть нанесён мат. То есть, если бы игра продолжилась всего на один ход... Но как так вышло? Я ведь не планировала этого. Я даже не пыталась.
— Не расстраивайся. Нашей целью сегодня вовсе не была победа.
А что же тогда? — мысленно вскрикнула я.
— Посмотреть, насколько у твоего мужа раздуто самомнение. И насколько он готов недооценивать то, что считает слабым.
После того как император удалился, унеся с собой шлейф дорогого табака и ощущение неразрешённого напряжения, я ещё долго сидела, мысленно возвращаясь к каждой реплике, к каждому его взгляду. Настолько погрузилась в себя, что не сразу заметила пристальный, неотрывный взгляд Беатрис, одной из фрейлин. Но когда я наконец подняла голову и поймала его, девушка не смутилась. Она лишь медленно, будто со вкусом, скрыла его за широкой, любезной и совершенно бесчувственной улыбкой. В её глазах, однако, ещё на секунду мелькнуло что-то острое, оценивающее — будто она только что прочла в этой сцене между императором и императрицей какую-то свою, очень важную строку.
Глава 14.3
— Неужели оно обязательно должно быть красным?
Нет, не обязательно. Можно выбрать изумрудный.
— Что за вульгарщина? Всё так предсказуемо, а мне тошно.
Дело сейчас вовсе не в цвете платья, а в том, почему ты настояла на том, чтобы я пригласила на финальную подгонку платья Беатрис?!
— А ты сама подумай.
Прошло несколько дней с того чаепития в окружении фрейлин, и эти последние дни я провела в компании Беатрис и Марии.
В отличие от Марии, Беатрис умела находить талантливых людей и окружала себя ими. Она была старше меня почти вдвое, и большинство благородных женщин, которых я хотела бы видеть рядом, уже были под её влиянием. Наверняка план старухи заключался в том, чтобы я расставила вокруг себя влиятельные фигуры, такие как герцогиня Кальвини, а также переманила на свою сторону Беатрис.
Мария, хоть и располагала к себе доверием, властью практически не наделена. Если задуматься, она может стать для меня очередной ступенькой на пути к власти, например, через брак с влиятельным господином. Так же случилось и со мной: меня продали в императорский дворец, а у Марии может появиться шанс стать счастливой, пусть и не по своему желанию...
Я смотрела на себя в зеркало, окружение из нарядных платьев и роскошных тканей напоминало о предстоящем событии. Беатрис, как истинная перфекционистка, обсуждала с прислугой, какие нити стоит выбрать для платья и как лучше всего подчеркнуть его красоту.