— Чувствуешь, Беатрис, как жрицы занервничали при моем появлении? — тихо заметила Розалинда, оглядывая величественный зал с высокими колоннами и позолоченным алтарем, увенчанным статуей богини Ливи.
— Это естественно, Ваше Величество, — ответила Беатрис. — Вы впервые за долгое время посетили эту часовню.
— Скоро зима, листья почти все опали, — сменила тему Розалинда, глядя на свет, проникающий через витражи. — Нужно подготовиться к Празднику Молитв Ливи.
— Точно, — поддержала разговор Мария, улыбаясь. — Кажется, это будет снежная зима.
— Почему Вы вдруг решили прийти сегодня, Ваше Величество? — осторожно спросила Беатрис, внимательно глядя на императрицу.
Розалинда слегка пожала плечами.
— Просто захотелось тишины и покоя. Внутри дворца так шумно в последнее время.
Дамы заняли свои места на передних скамьях. Служанки расположились сзади. Когда началась молитва, Розалинда вдруг повернулась и позвала одну из служанок.
— Сара, иди, сядь рядом со мной, — сказала она с мягкой улыбкой.
Беатрис и Мария обменялись быстрыми взглядами. Мария улыбнулась, а Беатрис слегка нахмурилась, выражая легкое неодобрение такому нарушению этикета. Сара, смутившись, но повинуясь приказу, подошла и села рядом с императрицей.
Холодный ветер предвещающий скорую наступление зимы бесцеремонно трепал полы тяжёлых плащей когда процессия покинула сумрак имперской часовни. Розалинда едва переступив порог невольно поёживалась. Тонкие пальцы юной императрицы скрытые шёлковыми перчатками судорожно сжали края меховой накидки. Ей всё ещё казалось, что тяжёлый взгляд каменных извояний и жриц, чья суета при её появлении ограничилась плохо скрываемым осуждением, жгут ей спину.
Они шли по длинной аллее, где вековые дубы уже сбросили свои золотые убранства. Под ногами хрустела мёртвая листва и этот звук, в тишине сада, казался Розалинде оглушительным.
— Ваше Величество, — ровным, лишённым эмоции тоном начало Беатрис. Женщина шла по правую руку, чеканя каждый шаг, спина была прямой, как стальной клинок.— И всё-таки, что вы думаете насчёт подготовки к предстоящему празднику? У нас ещё есть время подумать, как лучше к нему подготовиться, ведь он состоится как раз после бала.
Мария шагала чуть позади, внимательно наблюдая за состоянием госпожи. В самом хвосте процессии, стараясь быть незаметной, следовали служанки в одинаковых шерстяных плащах цвета сырой земли. Среди них ярче всего выделялась Сара — совсем юная, с испуганными глазами и золотыми шелковистыми волосами. Беатрис то и дело бросала на неё короткие острые взгляды. В голове её роились мысли, которыми она не спешила делиться: почему императрица выделяла эту девчонку? Почему позволила ей быть здесь, рядом, во время молитвы? Это было нарушением написанного кодекса, трещиной в монолите протокола, который Беатрис выучила наизусть.
Глава 15.3
— Жрицы... И всё-таки я не понимаю, почему они так на меня смотрели, — едва слышно проговорила Розалинда, кусая губы. — Такое ощущение, будто я совершила святотатство, просто переступив порог.
В её голосе прозвучала лёгкая нотка сарказма.
— Они смотрели так потому, что вы для них — редкое видение, Ваше Величество, — отрезала Беатрис, не замедляя шага. — Вы достаточно долго избегали каких-либо общественных мест, кроме обязательных приёмов. А с точки зрения жриц, они, вероятно, видели вас и вовсе впервые.
Розалинда отвела взгляд в сторону, к затянутому тучами небу.
— Эти стены на меня давят, Беатрис. Здесь каждый шорох кажется предвестником очередных обговоров. Я надеялась найти в храме хотя бы подобие покоя, но, увы и ах.
— Простите меня за грубость, но покой нужно заслужить делом, а не побегом, — настойчиво перебила императрицу статс-дама.
— В таком случае я слушаю тебя внимательно, — остановившись посреди площади и подав знак служанкам держаться на расстоянии, Розалинда вскинула взгляд к Беатрис. В этот момент её глаза были непохожи на те, что привыкли видеть все, включая саму статс-даму. Глаза — лёд, острые зеркала, отражающие в своей неестественной голубизне серость их окружения.
— Сразу после бала наступит Праздник Молитв Ливи, или, как ещё принято его называть, «Шёпот, рождающий жизнь». Южане в империи зовут его «Праздником холодного шёпота». Обычно в эти дни весь город замирает: аристократы жертвуют жемчуга в чаши со святой водой, а императрица должна собственноручно омыть ноги семи старейшим прихожанкам и возглавить ночное бдение. В этом году я настаиваю, чтобы всеми приготовлениями занялись вы лично.