Это было очень явно и далеко за гранью допустимого. Вопиюще! Провакационно и опасно даже для него.
Прежде чем я успела найти ответ, за меня холодно и чётко парировала герцогиня:
– Господин Да Мар, задавать императрице вопросы о том, куда падает её взгляд, – верх бестактности.
Маргарет, сидевшая рядом с ним, мягко, но настойчиво коснулась его руки, явно учуяв первый дымок раскалившегося разговора и самой атмосферы, переводя всё в шутку:
– Кристиан, не смущай её величество. Она, наверное, просто разглядывала узор на колонне за твоей спиной. Ты вечно оказываешься на самом интересном фоне.
– Пф-ф! Вот же Маргарет! Какая сообразительная, молодец!
Я, набравшись смелости, решила не уступать и всё же повелась на провокацию.
– Нет, леди Маргарет, я действительно разглядывала лицо господина Да Мара. Родиться с таким выдающимся лицом уже удача, но меня заинтересовал шрам на скуле, – сказала я прямо, глядя на Кристиана. – Для мужчины вашего положения… это несколько необычная отметина. Если, конечно, это не тайна.
Его глаза вспыхнули живым, заинтересованным огоньком. Он оценивающе смотрел на меня секунду, а затем ответил с должным почтением, но без подобострастия:
– Никакой тайны, Ваше Величество. Напоминание о собственной глупости. В тринадцать лет я решил, что могу обогнать чистокровного жеребца моего отца, взяв без разрешения самого резвого коня из конюшни. Конь, к счастью, не пострадал. А я приземлился лицом в куст шиповника. Одна ветка оставила более… долгосрочное воспоминание.
– Он мне нравится всё больше и больше!
Прошу вас, замолчите...
– Это... многое объясняет, – тихо, словно про себя, прошептала Маргарет. Её губы тронула улыбка, а ресницы, как вуаль, опустились.
Кристиан ответил ей мгновенным, отточенным жестом — прищуром, в котором читалось и предупреждение, и фамильярность. Но затем он с явно-заигрывающей улыбкой обернулся ко мне:
– Однако мне невероятно льстит, – голос обрёл бархатистые, опасные нотки, – что Ваше Величество нашло в моём лице нечто... выдающееся. Прежде я не получал таких... Замечаний
И снова он толкает палкой дикого зверя. Этого огромного, невидимого кабана, в которого превратился наш разговор.
Зачем? Ради всех богов, зачем он это делает?
Разве он не понимает? Я не просто дама при дворе, не фрейлина и не просто чья-то там жена.
Я — Императрица. И по самой сути этой кастовой системы, по проклятой иерархии крови… я ему чуть ли не тётя.
Я — супруга его императорского дяди!
Мои пальцы сжали складки платья так, что костяшки побелели.
Герцогиня, до этого момента остававшаяся безмолвной, наверняка сильно ошарашенный его поведением тенью, поднялась со скамьи.
Движение плавное, но в нём ощущалась стальная решимость.
– Ваше Величество, – голос прозвучал ясно, разрезая натянутый воздух. – Мне кажется, ветер крепчает. Осенний воздух коварен. Позвольте настаивать — нам стоит вернуться во дворец.
Ветер был лишь слабым дуновением, но намёк я поняла с полуслова. Мы обменялись с Кристианом и Маргарет формальными прощальными поклонами.
Вскоре наша маленькая процессия — я, герцогиня и служанки — двигалась обратно по аллее. Окна дворца впереди горели в сумерках холодным янтарным светом. Вечерняя прохлада ласкала кожу, но спину мою прожигал нестерпимый жар. Жар от чьего-то пристального, неотступного взгляда, что, казалось, намертво впился в меня сзади и не отпускал до самого порога.
Глава 25 Марево и мираж
По возвращении в покои после прогулки с герцогиней я пребывала в неожиданно светлом, почти беззаботном настроении. Даже та странная встреча с Кристианом и Маргарет – всё это оставило приятное тепло в груди. Пока служанки снимали с меня плащ и перчатки, я сама себе напевала под нос старую, забытую мелодию – колыбельную, которую в далёком детстве напевала мне мать.
Простые, ласковые ноты витали в воздухе, как бабочки, вырвавшиеся на свободу.
– Приготовьте ванну,– приказала я сбрасывая туфли и чувствуя, как усталость приятно разливается по ногам после долгой ходьбы. – С лавандой. Хочу согреться.
Процедура купания была одним из немногих ритуалов, который я позволяла себе в полной мере. Большая мраморная купель в смежной с моей спальней комнате уже наполнялась парящей водой.
Служанки растворили в ней ароматные масла, и воздух наполнился успокаивающим, сладковатым ароматом. Я погрузилась в горячую, почти обжигающую воду с тихим вздохом облегчения.