– При дворе, кажется, много говорят. О Кристиане. И обо мне.
– А вот эта тема интересная. Ну-ка! – тут же просигналила Роза Петровна, которая, казалось, успела задремать. – Сама подняла тему. Значит, ей интересно твоё мнение.
– М-м...
Я сделала вид, что размышляю, глядя на стекающие по стеклу струи.
– А почему вы так зациклены на том, что о вас думают? – спросила я с лёгкой, естественно-наигранной невинностью. – Никто не запрещает дружить. Слухи – всего лишь слухи. Если, конечно, вы не хотите, чтобы они стали явью. Тогда всё может принять… неожиданный оборот.
Закончила я, встретившись с её взглядом, и позволила себе лёгкую, понимающую улыбку.
Маргарет слегка наклонила голову, принимая мои слова как данность.
– Благодарю за мудрый совет, Ваше Величество. Но, признаться, меня всё это скорее забавляет, чем беспокоит. Порой фантазии наблюдателей достойны пера романиста. Может, стоит им подсунуть какого-нибудь писателя? Пусть пишет романы на заказ – так, глядишь, и утихомирят свою бурную фантазию.
Я не смогла сдержаться. Искренний, звонкий смех вырвался из меня наружу, нарушив тишину сада и вынуждая служанок и стражников обернуться. Кстати, о стражниках…
С тех пор как я не определилась с личным эскортом, Эрик Кальвини сопровождал меня повсюду. Днём и ночью. Он всегда был где-то рядом, на почтительном расстоянии, но в поле зрения. Тень, которую я не могла отогнать. И мне не оставалось ничего другого, кроме как делать вид, что то, что случилось между нами двумя ночами назад, было лишь сном.
Галлюцинацией отчаяния!
Так мне было легче. Легче встречаться с его взглядом, в котором читалась не только долговая преданность, но и глубокая, недоуменная печаль, а порой и сдержанная обида.
Другого выхода у меня не было. Если я позволю себе поверить, что тот поцелуй в тёмном коридоре, эта вспышка безумия, была явью, я сгорю на месте от стыда и от собственных сводящих с ума чувств. А если загляну в его глаза без этой защитной лжи, то захлебнусь в их пучине. И тогда уже точно потеряю последний остаток контроля над своими чувствами, над собой, над этим хрупким спектаклем, который называется моей жизнью.
Глава 26.2
Стучащий по стеклянным сводам зимнего сада дождь наполнял пространство умиротворяющим шумом. Влажный, густой воздух пах землей, листьями и спящей зеленью.
Наше молчание с Маргарет было теперь комфортным, но не полным.
– Как проходит ваша подготовка к празднику?
– Тщательно подбирай слова.
В этот раз всё должно быть... осмысленно. Маргарет, – я повернулась к девушке и с тонким шлейфом смущения добавила: – Знаете, я редко о чем-то прошу, но мне бы очень хотелось, чтобы вы присутствовали на «молчаливом шепоте».
Маргарет слегка повернула ко мне голову. Её наблюдательный взгляд скользнул по моему лицу, выискивая то, что осталось за словами.
– Благодарю за приглашение на официальное мероприятие, Ваше Величество, – в голосе не было упрёка, лишь тихое любопытство. – Если для вас это важно, я, конечно, не могу вам отказать.
– Спасибо, – я почувствовала, как камень с души катится, но напряжение в плечах осталось.
– Ничего себе, убедила. А я-то думала, будешь полчаса уговаривать, как иву у пруда, что никак не хотела расти на новом месте.
Я едва заметно покачала головой. Маргарет тем временем разглядывала вьющуюся орхидею, а вот её следующий вопрос прозвучал вскользь небрежно:
– Простите за прямолинейность, Ваше Величество, но... Скажите, пожалуйста: что вы думаете о Кристиане? О его высочестве.
Вопрос застал меня врасплох.
– Вон откуда-то ноги растут! Почву прощупывает, милочка!
Игнорируя едва сдерживаемый хохоток в собственной голове, я сделала сдержанное лицо.
– Кристиан? Он показался мне человеком порывистым и несколько задиристым, – я позволила себе легкую усмешку. – Но не подчеркнуть его ум и проницательность было бы преступлением. Да и в дамском обществе он держится с неожиданным изяществом.
Маргарет лишь улыбнулась, но я успела заметить, как искра интереса в её глазах угасла, сменившись чем-то вроде удовлетворения. После короткого кивка мы пошли дальше, разговор плавно перетек на обсуждение новых сортов папоротников и капризного цветения камелий. Стоило нам дойти до дальнего фонтана, как в проходе между кадками с лимонными деревьями возникла тревожная тень.