Затем настал обряд жемчуга и омовения. Семь самых почтенных прихожанок, включая герцогиню Кальвини, подошли к специально приготовленным агатовым чашам. Я с точностью, достойной часовых дел мастера, взяла жемчужное ожерелье — символ чистых слез и молитв, — коснулась им лба каждой из старейшин, а затем, преклонив колени, омыла их стопы розовой водой, настоянной на лепестках мирта. Каждое движение было выверено, каждый наклон головы — осознан. Ни одной ошибки. Ни одного промаха.
— Вот так... Не поклон, а достоинство, — пронеслись в голове слова герцогини Кальвини, когда мы репетировали данную часть церемонии пару дней назад.
После завершающих молитв женщины начали плавно удаляться через южный выход, их шёпот теперь был полон одобрения и удивления. Я же, отойдя в сторону, мысленно просчитывала следующий акт. Сейчас Наиль с прочей мужской половиной двора будет совершать свои обряды в главном зале. Значит, и Эрик с ним, и тем не менее я, как императрица, остаюсь под охраной.
Мой взгляд находит у приближающейся колонны, к которой я иду, Маркуса. Стражник, представленный мне лично Эриком, оказался братом Марии. Уже имея эту информацию, мне удалось принять его без каких-либо вопросов и опасений.
Мужчина лет тридцати, может, чуть старше, с лицом, которое трудно назвать красивым, — слишком грубые черты, тяжёлая челюсть, шрам, пересекающий бровь. А в карих спокойных глазах — осознанная верность. Он стоял недвижимо, но я знала — его внимание сканирует каждую тень, каждый звук.
Слушая, как за толстыми стенами гул мужских голосов сменяется мерными, монотонными речитативами молитв, меня подобрала лёгкая дрожь. Ладан все еще висел в воздухе, сладкий и тяжелый.
— Итак, что мы имеем? Старухи омовенные довольны, молодые — впечатлены, и одна рыжая лиса с подпаленным хвостом в наличии. Думаю, можно закругляться.
Добрый вечер, дорогие мои. Спешу делиться новостью! Была переписана первая глава от имени Розы Петровны. Мне не нравилось начало от слова совсем, а так как в тот момент я плохо чувствовала характер старухи, переписала лишь сейчас. Простите окаянную! Но так я довольна и сыта. Приятного чтения. Жду ваши коментарии на этот счет)
Глава 28.2
Не стоит преждевременно радоваться, — мысленно возразила я, следя за неподалёку шушукающимися женщинами. — Это только половина пути. Главное — чтобы ничего не нарушило мужскую часть. И чтобы…
— И чтобы твой ненаглядный супруг не вздумал внести свои «коррективы». Знаю. Но пока-то тихо. Как думаешь, о чем...
Мысленный диалог прервал легкий шорох шелка. Из толпы появилась Маргарет. Как и обещала.
— Ваше Величество, — её голос был тише шёпота, но в нём звенела сталь. — Поздравляю. Храм сегодня дышит иначе. Чувствуется… твёрдая рука.
Я позволила себе небольшую, искреннюю улыбку.
— Благодарю, Маргарет. Рада, что ты здесь. Надеюсь, зрелище не утомило.
— Утомило? — её глаза блеснули ехидной искоркой. — Напротив, некоторые частные сцены были весьма… поучительны. Например, лицо маркизы Лии Паолини, когда зазвучали те древние молитвы. Похоже, она ожидала чего-то иного. Словно проглотила осу. Целый рой.
Я едва сдержала смех, лишь слегка качнув головой. Но дала ей понять — лёгким прищуром, — что мысль поймана.
— Маркиза, должно быть, глубоко прониклась непривычным звучанием, — произнесла я вслух, намеренно переводя тему. — А что думаешь об обряде омовения?
Наш разговор разрезала стремительная тень. Это была Беатрис. Её обычно спокойное лицо было напряжено.
— Ваше Величество, прошу прощения. Через четверть часа — заключительная часть у главного алтаря. Затем приём в Галерее Предков и банкет в Северном крыле.
— Спасибо, Беатрис, — кивнула я. — Я помню. И, пожалуйста, не волнуйся так. Всё под контролем. Банкетом заведует Виктория. Она готовилась не меньше твоего.
Беатрис едва заметно нахмурилась.
— Перфекционистка неугомонная.
— Виктория Донуа, конечно, способна, как и Анна Обер… Но, Ваше Величество, они так молоды. Не имеют опыта. Одни списки рассадки, контроль за службами…
— Отец Виктории, — мягко, но чётко вступила Маргарет, — является одним из ключевых советников Его Величества. И, как мне известно, поддерживает… тесное взаимопонимание с канцлером. Думаю, осознание ответственности перед такими фигурами — лучший опыт для молодой фрейлины. А в скурпулезности советнику мало кто посоперничает. Уверена, к воспитанию и к подготовке дочери он проявил себя также рьяно и ответственно, что уже является лучшей гарантией безупречности.