Всем спасибо, всех люблю! Не забывайте про ИНСТ, там много визуалов и немного обо мне)
Глава 33 Другой... знакомый.
Розалинда Винтеборн
Удар.
Боль.
Острая, вспыхнувшая белым огнем в виске. Звезды. Только звезды в глазах, пляшущие на черном полотне.
Потом — железная хватка на руке, рывок, который поднимает меня на ноги. Пол уходит из-под ног.
Весь мир — это боль и его пальцы, впивающиеся в мое запястье.
— Тварь…
Его голос плывет откуда-то издалека, сквозь нарастающий, оглушительный звон в ушах.
Запах. Тяжелый, сладковато-кислый запах перегара и дорогого вина бьет в ноздри. Меня захлестывает волна тошноты, горькой и горячей.
Сейчас вырвет. Наверняка.
Новая боль. Рука в моих волосах, на затылке. Мою голову с силой прижимают к стене. Не бьют. Просто придавливают.
Холодная шершавая стена, обтянутая тканевыми обоями, впивается в щеку. Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Каждая секунда растягивается в вечность, в липкий, бесконечный кошмар.
Это никогда не кончится, — стучит в такт пульсу в висках.
Но кончается. Неожиданно. Рука разжимается.
Я падаю, как подкошенная, как тряпичная кукла, у которой перерезали все ниточки. Ладони утопают в красном бархате ковра. Цвет, как свежая кровь.
Звон в ушах не стихает, но мрак перед глазами рассеивается.
За что? Мысль пустая, выжженная. Что я сделала? В этой жизни, в прошлой?
Я ничего плохого не делала!!
Горячие, предательские слезы катятся по лицу, оставляя на том самом красном бархате темные, круглые пятна.
Впиваюсь ногтями в ладони, пока боль в пальцах не заглушит хоть на миг боль внутри. И тут — прикосновение. Осторожное, легкое, на спине. Все мое тело вздрагивает, пробирает мелкая, колючая дрожь. И… запах. Другой... знакомый. Чистый, свежий, как лес после дождя. Древесный, с нотами кожи и простого мыла. Он перебивает тошнотворную вонь.
Я медленно, преодолевая тяжесть, поднимаю взгляд.
Синие глаза. Глубокие, как горные озера в ясный день, обрамленные темными, несправедливо длинными ресницами. Эрик. Его взгляд… в нем буря. Ярость, сжатая в тиски. Беспомощность...
Почему? Почему в нем столько боли?
— Ваше Величество!
Визгливый, пронзительный крик разрезает воздух. Герцогиня Кальвини.
Я моргаю, и мир встает на свои места с пугающей резкостью. Трезвость накатывает, холодная и ясная, хотя во рту до сих пор привкус металла.
Осматриваю «зрителей»: бледная, с искаженным лицом герцогиня; Эрик, скованный каким-то невидимым напряжением; Сара, застывшая в двух шагах, с огромными глазами; двое императорских камердинеров, которые с трудом сдерживают Наиля, чье лицо искажено немой злобой. Кто-то еще подходит сзади.
И волна тошноты накрывает с новой силой, неудержимая, спазмирующая. Я судорожно прижимаю ладонь ко рту.
Нет. Только не это. Не при них. Не перед ним!
Но тело не слушается. Я отворачиваюсь, спазм сгибает меня пополам, и в этот миг между мной и остальным миром встает Сара. Широким жестом своей юбки и спиной она создает хлипкий, но единственный щит.
Потом — суета. Голоса, шаги, чьи-то руки — уже не грубые, а поспешные — подхватывают меня.
Меня несут. Потолок галереи мелькает над головой, люстры расплываются в слепящие пятна.
И только одно пробивается сквозь звон и полузабытье: его голос. Низкий, хриплый от сдерживаемой ярости шепот прямо над ухом.
Он говорит что-то. Ругает. Клянет. Слова обжигают, как раскаленные угли. Мне хочется поднять руку, коснуться его губ, заставить замолчать — не из страха за себя, а из страха за него. Но пальцы лишь судорожно сжимают ткань платья.
И тишина в голове. Гнетущая, абсолютная. Бабка? Роза Петровна?… её нет. Она всегда была фоном, ворчанием, укором или поддержкой. А сейчас — пустота.
Она исчезла в самый страшный момент. Но где теперь? Как мне без нее быть-то?
***
Утро будило медленно и нежно. Первым, что я ощутила, было прохладное, влажное прикосновение ко лбу. За веками все еще стояло лицо Эрика — искаженное яростью и чем-то еще, чего я не могла понять.
Я резко открыла глаза, ожидая увидеть его. Но это была Эдис. Лекарь. Ее обычно спокойное, ироничное лицо сейчас было серьезным, даже мрачным. Она так углубилась в свои мысли, что не сразу заметила мой взгляд.
— Ваше Величество… — на ее губах дрогнула что-то вроде улыбки, но до глаз она не дошла. Женщина поднялась и бесшумно вышла.