Через мгновение в комнату влетела Мария, а за ней, осторожно, — Сара. Они выглядели ужасно. Бледные, как полотно, с синюшными тенями под глазами. Казалось, они не смыкали глаз все эти… сколько?
— Наконец-то ты проснулась, — в голове прозвучал голос старухи. Но какой-то… приглушенный. Усталый до глубины души. Сонный.
— Сколько я проспала? — спросила я мысленно у неё.
Ответ пришел извне:
— Двое суток, Ваше Величество, — тихо сказала Мария, подходя ближе. — Вы не приходили в себя двое суток.
Двое. Суток.
Удивления не было. Только тяжелая, свинцовая апатия. Я попыталась приподняться — тело отозвалось глухой болью и слабостью. Сразу несколько рук осторожно помогли мне. Эдис вернулась с дымящейся чашкой травяного чая.
Девушки переглядывались, не решаясь заговорить.
— Что случилось? — спросила я. Потому что должна была спросить. Потому что они ждали вопроса.
Повисло молчание. Густое, неловкое.
— Ваше Величество, вы еще очень слабы, — начала Эдис, садясь на край кровати. — Давайте обсудим это позже…
— Я приказываю. Отвечайте.
Немая сцена. Мария вздохнула и вышла вперед, не в силах поднять на меня глаза.
— После банкета мы направились в вашу галерею, — ее голос был монотонным, заученным. — Но вас окликнул император. Нам было приказано удалиться. Мы… мы не знаем, что произошло потом.
Она взглянула на Сару. Та стояла, сжавшись, глаза были красными и опухшими от слез, которые она, казалось, больше не могла сдержать.
— Я… Это я виновата, Ваше Величество! — вырвалось из нее сорвавшись на высокую, истерическую ноту. — Это я позвала капитана! Мне стало так страшно за вас… Его величество казался таким пьяным, а я… Простите, умоляю, простите меня!
Она закрыла лицо руками, ее плечи затряслись от беззвучных рыданий.
Во мне что-то оборвалось и рухнуло в пустоту.
— ..Как это произошло? Почему я этого не помню?! — завопила в моей голове бабка дрожащим от неподдельного, животного страха голосом. — Последнее, что я помню, — вы шли по коридору… И всё. Меня словно выдернули из розетки. Я будто уснула, но чувствовала… что что-то не так. Ужасно не так. А потом только и могла, что слушать голоса твоих служанок! Но никто ничего вразумительного так и не сказал... Не знала, что и думать!
Как это возможно? Вы же в моей голове! Как вы могли исчезнуть?
Обсуждать это сейчас было нельзя. Сара, всхлипывая, продолжала:
— Капитана я нашла быстро… но я не заметила, что герцогиня Кальвини беседовала с ним за колонной. Я позвала его, а она пошла следом… и все увидела.
Я закрыла глаза. Горечь и жгучий стыд подкатили к горлу.
— А чего тебе, собственно, стыдиться?
Меня избили. А потом меня вырвало у всех на глазах...
— …Господи. Сволочь. Как он посмел, — простонала бабка. В Голосе слышались те же слезы, что и у Сары.
Мое состояние нельзя было описать. Глухая грусть, а под ней — абсолютная зияющая пустота. Но сквозь это пробивалась тревога. Служанки что-то недоговаривали. Даже мое последнее представление, когда я познакомилась с бабкой-подселенкой в своей голове, не вызывало у них такого потерянного, испуганного вида. Они будто боялись произнести что-то самое главное.
— Говорите, — повторила я. Уже без приказа в голосе. С предчувствием.
Эдис сделала глубокий вдох. Подняла на меня взгляд.
— Ваше Величество, — произнесла она без дрожи, чтобы не было никаких сомнений. — Вы беременны.
Глава 34 Шокирующая весть
***
В гостевых покоях дворца, где остановилась герцогиня Кальвини, за массивными дубовыми дверями доносился приглушённый гул. Воздух был наполнен напряжением.
— Это ничего не меняет.
Фраза прозвучала холодно и категорично, как приговор. Герцог устало провёл рукой по лицу, подводя черту под многочасовым спором. Он, человек, чья логика была непреклонной, а воля — несгибаемой, опора семьи, чьи слова всегда были взвешенными и разумными, сейчас оказался в безвыходном положении. Его власть, его авторитет разбивались о неприступную стену — императорскую волю и эта беспомощность грызла изнутри, обращаясь тихой яростью на самого себя и на своего младшего сына.
Инцидент того вечера удалось с величайшим трудом похоронить в стенах дворца. Руку помощи — или, скорее, печать молчания — наложили все: Эрик, сама Рэйчел, немногочисленные служанки и, что критически важно, главная распорядительница Эмбер Таро. Лишь горстка избранных знала подробности.