— Ты должен был сначала подумать, на кого замахиваешься, — холодно добавил Кайрат. — Урегулировать всё спокойно, дипломатично.
На губах Эрика дрогнула усмешка — дерзкая, уставшая, почти издевательская. Ему было до смешного странно слышать нотации о благоразумии от человека, чья молодость стала легендой, сотканной из бунтарства и скандалов.
Продолжить спор не удалось — в дверь снова постучали. Впущенная служанка Сара замерла на пороге, её глаза расширились от ужаса при виде почти полного состава герцогского семейства.
— Сара? — встревожилась Рэйчел, мгновенно сменив гнев на профессиональную чуткость. — Что случилось? Что-то с императрицей?!
Девушка растерянно переминалась с ноги на ногу, её взгляд невольно скользнул по Эрику, но она собралась с духом.
Рано или поздно это станет известно всем.
— Её высочество императрица… Она… — Сара сделала глубокий вдох. — Она беременна.
Тишина рухнула на комнату, словно тяжёлый занавес.
Рэйчел ахнула, прикрыв рот ладонью. Кайрат замер с широко распахнутыми глазами. А Эрик… Эрик просто стоял, словно превратившись в соляной столп, лишь судорожное движение его пальцев выдавало внутренний ураган.
— Она пришла в себя? — его голос прозвучал хрипло, неестественно глухо. Спокойно. Слишком спокойно.
— Да, капитан. — Сара часто закивала, обрадованная, что может сообщить хоть что-то хорошее. — Её величество слаба, но лекарь сказал, что опасность миновала. Она… пожелала, чтобы вы, герцогиня, узнали первой.
Сердце Рэйчел сжалось от противоречивых чувств. Радость за девушку — теперь у неё будет опора, смысл бороться. И тут же леденящий ужас: она знала, какой ценой даётся материнство в этом гадюшнике, именуемом дворцом.
— Я иду к ней, — твёрдо произнесла герцогиня и, не взглянув ни на мужа, ни на сына, вышла прочь. Сара скользнула следом.
Молчание, оставшееся после неё, было недолгим.
— Тебе пора жениться.
— Не начинай…
— Я подберу тебе партию в ближайшие полгода. Давно пора.
Эрик громко рассмеялся, проводя руками по лицу, стирая следы усталости и удивления.
— Ты сам твердил, что я должен как минимум два года целиком посвятить карьере. А теперь — женитьба? Я тебя не понимаю.
— А вот я тебя, — Кайрат произнёс это слишком тихо и слишком серьёзно, глядя сыну прямо в душу, — понимаю. Надеюсь, ты обдумаешь мои слова и примешь верное решение. Присмотрись к придворным леди. Будь благоразумен.
Дверь за герцогом закрылась с мягким, но неумолимым щелчком.
Комната, оставшаяся пустой, навалилась на Эрика всей своей тяжестью. Давили стены. Давил воздух. Давила тишина.
Волна чувств — раздражение, ярость, бессилие и какое-то липкое, мучительное беспокойство — накрыла его с головой. Он стиснул зубы так, что скулы свело судорогой.
Перед глазами вновь и вновь вставали картинки... Розалинда, прижатая к холодной стене. Беспомощная, словно птица с перебитым крылом. Слёзы на бледных щеках. Алая капля крови в уголке перекошенного от ужаса рта. Он помнил запах её страха — терпкий, горький, животный, въевшийся в память намертво. В тот мир он, не думая, готов был перерезать глотку самому императору. И сделал бы это, если бы не догнавшая его мать.
Но сильнее ужаса в памяти горело другое.
Когда он нёс её на руках, сквозь пелену боли и слёз она смотрела на него. И на её губах дрожала улыбка — лёгкая, едва уловимая, полная какой-то невыразимой нежности и бесконечной, вселенской грусти.
Она улыбалась ему. Почему?
От этого воспоминания сердце сжалось с такой мучительной силой, что Эрик, не выдержав, с размаху ударил кулаком по спинке кресла. Резкая боль в костяшках отрезвила, но не отпустила.
В гробовой тишине пустых покоев гулко прозвучало его отчаянное, полное бессильной ярости ругательство.
Глава 35 Первый снег
Розалинда Винтеборн
Беспокойство сковало моё сердце. Атмосфера в гостиной была напряжённой, воздух казался плотным и труднопроходимым. Мои пальцы непроизвольно дрожали, и я машинально грызла ногти, оставляя на их кутикуле маленькие, болезненные следы. От этого знакомого жжения по коже пробежала волна стыда.
— Перестань портить себе пальцы, дурочка, — раздался в голове сухо. — Красивые же... жалко.
Я не могу себя заставить остановиться, — мысленно взмолилась я, чувствуя, как подкатывает тошнота от щекочущего страха.
Я безумно боюсь...