— А ещё поговаривают, — продолжила она, видя, что её слушают, — что сама герцогиня Кальвини почти не отходит от императрицы. Будто бы опасается... ну, вы понимаете... Высокое положение, такое бремя, душевно не каждый может выдержать. Особенно у такой юной и впечатлительной особы.
Это была уже не болтовня.
Это была медленная, капельная травля, искусно завёрнутая в конфетный фантик показного беспокойства. Моё терпение, и без того натянутое до предела, лопнуло со звоном, заглушившим завывания ветра за окном.
Я поставила чашку на блюдце с резким, почти грубым лязгом, разорвавшим слащавую атмосферу гостиной.
— Виктория, — мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной чёткостью, что она мгновенно замолчала. — Тонкость — это искусство. И, как любое искусство, оно требует вкуса. Пересказывать слухи из прачечной, даже облачая их в рифму, — признак не информированности, а дурного тона. Мы же не кухарки.
В комнате повисла гробовая тишина. Даже ветер за окном будто притих.
Виктория замерла, её персиковые губы приоткрылись от изумления, а на щеках выступили яркие пятна. Наверняка никто не смел говорить с ней в таком тоне. Она была готова к лёгким, изящным подколкам в пределах приличий, но мой резкий, холодный упрёк был как удар под дых.
— О, прошу прощения, леди Маргарет, — она выпрямилась, голос зазвенел, как надтреснутый хрусталь. — Я и не знала, что вы назначены верховным цензором дворцовых бесед. Мне казалось, нам всем есть о чём побеспокоиться, кроме тонкостей подачи... новостей. Вам бы лучше о своей собственной репутации побеспокоиться. Она, кажется, последнее время нуждается в куда более тщательной защите.
Холодок пробежал по моей спине, оставляя за собой дорожку мурашек.
Моя репутация? Что она имеет в виду?
— Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — мой взгляд стал тяжёлым и изучающим.
Она уловила вызов и приняла его с хищной грацией. Глаза блеснули злорадным торжеством.
— Ну, право же, все только об этом и говорят. — Виктория пожала плечами, изображая показную печаль. — Эти... особенные прогулки в западном крыле. Долгие беседы в библиотеке... И даже в ваших личных гостевых. Складывается впечатление, что у вас с его высочеством Кристианом Да Маром есть свои, неведомые другим, темы для обсуждения. Свои секреты. Но на последнем балу... Вы даже не подошли друг к другу. Ни одного танца. Все гадают: не поссорились ли вы? Или, может быть, наоборот... Поссориться было бы слишком заметно?
Мир вокруг начал расплываться перед глазами. Кровь прилила к вискам, пульсируя где-то в горле.
Так вот оно что... Они внимательно следят за каждым шагом и обсуждают малейшие нюансы взглядов. Даже мои тщательно выверенные встречи с назойливым Кристианом превратили в грязную сплетню.
Анна, бледная как полотно, заёрзала на стуле: — Давайте... давайте не будем ссориться... — Её голосок дрожал, как осиновый лист. — Может, лорд Кристиан просто не любит танцевать?
— Мисс Обер, — с ядовитой сладостью протянула Виктория, не сводя с меня победного взгляда. — Он лично открывал тот бал по приказу императора и каждая дама при дворе знает, какой он прекрасный партнёр для вальса. А ещё... Он так же любит женщин, как и они его. Это не секрет.
Лепет Анны утонул в напряжённом молчании, вязком, как болотная трясина. Виктория ждала. Ждала моих оправданий, моего смущения, моих слёз — любой реакции, которая выдала бы мою слабость.
Но я не была бы собой, если бы продемонстрировала хоть намёк на уязвленность. Я просто медленно поднялась и платье розовой зари, казалось, потемнело, впитав в себя всю гнетущую атмосферу этой проклятой комнаты.
Я взглянула на Викторию без гнева — с холодным, почти отстранённым любопытством энтомолога, изучающего редкий и опасный вид насекомого.
— Удивительно. — В голосе зияло лёгкое, почти скучающее удивление. — Какое живое воображение. И какое... пристальное внимание к чужому времяпрепровождению. — Плавно расправила подол и продолжила: — Должно быть, очень скучно в ваших покоях по вечерам, Виктория. Впрочем, это неудивительно. С такой-то репутацией человека, который коллекционирует чужие секреты, как бабочек на булавки... — я демонстративно уронила взгляд на девушек по бокам сидевших от Виктории. Анна замерзала опустив глаза, а Лоран задумчиво поджала губы. — Не каждый решится разделить с вами даже чашку чая. Что ж, не уверена, что и мне стоит впредь делить с вами своё время. Боюсь, я не выдержу столь насыщенной программы у вас ведь наверняка осталось много новостей... из прачечной.