Внезапно Димон насторожился. Внимательно всмотрелся во что-то или кого-то, замеченного им внизу, и, вполголоса чертыхнувшись, повернулся к приятелю.
– Блин, там какой-то чувак засёк меня и очень уж пристально палит.
– Сторож? – вскинулся Миша.
– Похоже, да.
И, вновь кинув вниз насторожённый взгляд, Димон утвердительно и встревоженно тряхнул головой.
– Да, точно! Вот он двинулся к подъезду. По наши души.
– Твою мать! – выругался Миша. – Этого только не хватало… Чё делать будем?
– Валим! Что ж нам остаётся? Встреча и общение с этим кексом совсем не улыбается нам.
С этими словами Димон стремительным шагом направился к люку, ведшему с крыши в подъезд. Только не к тому, через который они попали сюда, а к соседнему.
– Применим военную хитрость, – бросил он на ходу. – Этот хрен поджидает нас там, а мы выйдем отсюда.
Миша, раздосадованный и недовольный, тронулся за ним.
– С тобой куда ни пойдёшь, обязательно вляпаешься во что-нибудь, – проворчал он в спину напарнику.
– Ну что ж поделаешь, бывает, – с несвойственной ему кротостью признал Димон. – Видать, чёрная полоса какая-то в жизни. Дай бог, чтоб закончилась поскорее…
Димон, по-видимому, не ошибался, говоря о чёрной полосе в своей жизни. Мало того, что он неосмотрительно приблизился к краю крыши, в результате чего сторож заметил его, так ещё и его военная хитрость не удалась: стремясь избежать встречи со смотрителем стройплощадки, он выбрал именно тот подъезд, в который вошёл последний. Выбравшись через люк в соседний подъезд и начав спускаться, друзья вскоре услышали доносившиеся снизу шаги: кто-то поднимался им навстречу. И на этот раз они не успели сориентироваться и решить, как им теперь быть: уже в следующее мгновение они увидели показавшуюся этажом ниже фигуру сторожа. У Миши мелькнула было шальная мысль – поскольку путь вниз был отрезан – рвануть обратно, наверх, и попытать счастья в бегстве. Но он тут же отбросил её как негодную и явно запоздалую. Противник был уже слишком близко, да к тому же, как уже через секунду, – несмотря на царивший на лестничной клетке полумрак, заметно сгустившийся за время их пребывания на крыше, – смог разглядеть Миша, тот был в очень неплохой физической форме. Это был дюжий широкоплечий парень спортивного вида, лет двадцати трёх-двадцати пяти, с короткой мускулистой шеей, мощной грудью, бугрившейся под рубашкой, и длинными жилистыми руками, заканчивавшимися крепкими, внушительными кулаками.
«Ну-у, молодцы! Знали, кого в сторожа нанять», – пронеслось у Миши в голове.
Димон шёл первым, и именно к нему обратился здоровяк-сторож, когда они сблизились и остановились друг напротив друга на лестничной площадке:
– Вы чего тут делаете?
– Д-да так… гуляем, – с запинкой, глуховатым, каким-то мятым, будто не своим, голосом пробормотал в ответ Димон.
– Гуляете? – переспросил сторож и язвительно, недобро усмехнулся. – Неудачное вы место выбрали для прогулок.
– Ну да, наверно, – промямлил Димон, скромно потупив глаза.
Громила презрительно скривил губы.
– Что ты там бормочешь?
– Ладно, мы поняли, – мягко, смиренным тоном промолвил Димон. – Больше не будем.
Но на сторожа его подчёркнутое смирение, очевидно, не произвело впечатления. Перегородив приятелям дорогу и сложив могучие руки на не менее могучей груди, он ещё шире, приоткрыв крупные белые зубы, ухмыльнулся и, с понимающим видом покачивая головой, звучно и отчётливо проговорил:
– Ну, теперь мне ясно, кто всё это время тырил с площадки стройматериалы. Вот они, воры! Попались наконец.
– Какие ещё стройматериалы? – пролепетал Димон, в непритворном изумлении округлив глаза.
– Какие? А вот такие, – голос сторожа по-прежнему звучал многозначительно и веско, слова срывались с его уст как камни. – Те самые, которые ты с дружком своим таскал отсюда по ночам. А вот сейчас, видно, настолько обнаглели, что уже и ночи дожидаться не стали. Вечерком решили нагрянуть!