По губам Димона, приобретшим безжизненный пепельный оттенок, скользнула чуть приметная горькая полуулыбка. Или, вернее, они лишь слегка дрогнули и изогнулись. Конечно же, никого нет рядом! Он, собственно, и не ожидал ничего другого. Он знал, что, когда случится самое страшное, он будет один. И никто, ни одна живая душа не придёт к нему на выручку.
Снова взглянув на крысу, Димон вздрогнул, как от удара током, и помертвел от ужаса. Она сделалась ещё больше! Опять выросла раза в два! Теперь по размерам, как и формой тела, она скорее была похожа на свинью. Громадная, жирная, лоснящаяся, с окормленным, вроде бы неуклюжим, неповоротливым туловищем и маленькими, заплывшими жиром глазками. Только сходство это было лишь видимое: даже достигнув немыслимых, циклопических объёмов, она всё равно оставалась крысой – проворной, ловкой, агрессивной. И Димону предстояло убедиться в этом в ближайшие же секунды.
А пока что, оцепенев и обалдев при виде происходящего, он, не отрывая от гигантского грызуна остекленевшего, одурелого взгляда, стал медленно, едва переставляя внезапно обессилевшие, ставшие как будто ватными ноги, отступать к двери, уже почти бессознательно понимая, что оставаться в сарае, один на один с этим отвратительным монстром, от одного вида которого его мутило и к горлу подступала тошнота, нельзя. Что необходимо немедленно выбраться наружу, на свет, туда, где, может быть, всё-таки найдётся кто-то, кто придёт ему на помощь. Металлический прут выскользнул из его ослабевшей руки и с коротким тупым звоном упал на каменный пол. Голова потяжелела и закружилась с такой силой, что он, опасаясь не устоять на ногах, непроизвольно раскинул руки в стороны, стараясь ухватиться и придержаться за что-нибудь.
Однако то, что произошло затем, заставило Димона моментально позабыть о совсем не ко времени охватившем его изнеможении и ради спасения собственной жизни начать действовать более активно. Крысе как будто наскучило сидеть на одном месте и ужасать хозяина сарая своими невообразимыми, выходящими за рамки естественного и объяснимого метаморфозами. Или, быть может, она сочла, что достигла достаточных размеров и мощи для того, чтобы без опасности для себя совершить нападение на врага. Да и какую уже опасность мог представлять для неё, какое сопротивление способен был оказать ей обомлевший, помертвелый, едва державшийся на ногах человек, маленькими шажками пятившийся к двери и не сводивший с неё ошеломлённого, очумелого взора?
Чёрные, похожие на блестящие отполированные пуговицы глаза крысы сверкнули злобным торжеством. Неподвижный до этого хвост заметался из стороны в сторону, разбрасывая валявшийся на полу мелкий сор. Она повернулась к противнику всем своим громоздким, тяжеловесным, разбухшим, как бурдюк, телом, её пасть раскрылась, обнажив внушительные, чуть закруглявшиеся, острые как бритва зубы. Димон смотрел на них как заворожённый. Он уже словно чувствовал, как они вгрызаются в его изнемогающую, трепещущую плоть, как орошаются его горячей кровью, как проникают в него всё глубже, пронзают и разрывают внутренности и, наконец, впиваются в сердце, окончательно гася затухавшую, едва брезжившую в нём жизнь…
И через секунду, когда она, распахнув зубастую пасть ещё шире и взмахнув передними лапами с длинными когтистыми пальцами, немного напоминавшими человеческие, с низким утробным рычанием ринулась на него, он, поневоле выйдя из губительного для него в этот критический момент оцепенения, как ошпаренный, метнулся назад и выскочил из сарая. Захлопнул за собой дверь и привалился к ней всем телом.
И в тот же миг, едва он успел сделать это, изнутри раздался мощный удар, чуть не отбросивший его в сторону. Но он удержался и, отступив лишь на полшага, тут же приник к двери опять, вжался в её доски изо всех сил, точно слился с ними. Бродя при этом кругом растерянным, обалделым взглядом, тяжело, прерывисто дыша и беззвучно шевеля бескровными пересохшими губами.
Между тем изнутри удар следовал за ударом, один сильнее другого, сопровождаемые визгливым рыком и хрипением разъярённого зверя. И Димон понимал, что его скромных сил хватит ненадолго. Что если в ближайшие мгновения не подоспеет подмога, он не выстоит. Либо же дверь просто не выдержит обрушивавшихся на него раз за разом сокрушительных ударов, от которых сотрясался и жалобно поскрипывал весь сарай. И тогда жуткий, омерзительный хищник, неистовствующий сейчас внутри, вырвется на волю и получит возможность сделать то, ради чего он явился…