– Что ты делаешь? – послышался рядом негромкий, немного встревоженный голос.
Димон порывисто обернулся и сверкающими, обезумевшими глазами уставился на Мишу, остановившегося в шаге от него.
– Что с тобой? – спросил тот, с удивлением глядя на взмыленного, растрёпанного приятеля, выглядевшего так, будто он вырвался из горящего дома.
Димон не ответил. Вместо этого он ещё теснее припал к двери, удары в которую внезапно прекратились, упёрся в неё руками, точно поддерживая её, и усиленно затряс головой.
– Да в чём дело-то? – не выдержал Миша и, подступив к товарищу вплотную, заглянул в его расширенные, потемневшие от невыразимого ужаса глаза. – Чё тут случилось?
Димон поднял на него одичалый, полубезумный взор, опять помотал головой – непонятно, утвердительно или отрицательно – и наконец выдавил из себя:
– С-случи-ылось…
После чего вновь с беспокойством и страхом воззрился на дверь, от которой не мог оторваться, как если бы от этого зависела его жизнь.
И Миша, очевидно, понял это. В его глазах мелькнула тревога. Он перевёл взгляд на дверь и приглушённым, чуть дрогнувшим голосом произнёс:
– Там что-то есть?.. Или кто-то?
Димон, сглотнув горячую вязкую слюну, кивнул.
Миша слегка побледнел.
– К-кто? – с запинкой вымолвил он.
Димон помешкал с ответом. Казалось, он не знал, что ему сказать. Лицо его кривилось, словно от отвращения, по телу пробегала дрожь. Он ткнул пальцем в дверь и едва уловимо, точно опасаясь быть услышанным, выдохнул:
– Там… – и опять умолк: у него перехватило дыхание.
– Что там? – спросил Миша, глядя попеременно то на почти невменяемого, смертельно напуганного чем-то друга, то на дверь, которую тот продолжал подпирать корпусом и обеими руками. – Что там внутри?.. Да говори же! – нетерпеливо воскликнул он, видя, что товарищ лишь водит кругом стеклянными, подёрнутыми дымкой глазами и безгласно, как рыба, открывает и закрывает рот.
Димон на мгновение задержал на взволнованном Мишином лице свой блуждающий, казалось, мало что замечавший взор и, снова чуть скривившись, пролепетал:
– Крыса… г-громадная.
Миша нахмурился и качнул головой. Этот неожиданный ответ не показался ему таким уж странным. Если до смерти может напугать паук – правда, не совсем обычный, а размером с крупную собаку! – то почему бы не сделать того же самого крысе?
Подумав секунду-другую, Миша вскинул глаза на приятеля, по-прежнему не отрывавшегося от двери, будто слившегося с ней воедино, и отрывисто произнёс:
– Отойди.
Димон, точно услышав величайшую нелепость, в изумлении взглянул на товарища и не сдвинулся с места.
Но Миша настаивал:
– Отойди, говорю. Чё ты встал-то тут, как вкопанный?
Димон покосился на него и, как и прежде, очень тихо, полушёпотом, обронил:
– З-зачем?
Миша сделал нетерпеливое движение, но сдержался и, чуть разжимая губы, проговорил:
– Посмотреть хочу.
Димон опять косо зыркнул на него и пробурчал сквозь зубы:
– Нечего там смотреть.
– Дим, не дури. Это смешно, наконец. Отцепись ты от этой двери, – и, стремясь подкрепить свои слова, Миша положил руку на плечо напарника.
Но Димон стряхнул его руку, замотал головой и аж затрясся, всем своим видом демонстрируя, что ни за что на свете не отступится от двери.
Тогда Миша, поняв, что так он ничего не добьётся от, очевидно, бывшего не в себе и плохо соображавшего приятеля, переменил тактику. Отступив на шаг, он сложил руки на груди и презрительно усмехнулся.
– Ну и долго ты собираешься тут стоять? Может быть, до тех пор, пока не приедет «скорая» и не отвезёт тебя в дурку?
«А возможно, и меня заодно», – чуть не прибавил он, вспомнив пережитое им накануне вечером и перестав усмехаться.
Димон впервые за время их разговора взглянул на собеседника более-менее осмысленно. Вероятно, парализованный всепоглощающим ужасом разум начал понемногу возвращаться к нему.
Миша заметил это и поспешил воспользоваться.
– Я вообще не догоняю, чё ты влип в эту дверь? – промолвил он, пожимая плечами. – По-моему, так никого нет. Тишина.
Димон прислушался. Даже ухо приложил к двери. Но, как и сказал товарищ, в сарае действительно было тихо. Не улавливалось ни единого звука. И давно уже, с того самого мгновения, как пришёл Миша, никто не ломился в дверь. Димон продолжал преграждать её по инерции, уже сам не понимая зачем. Может быть, потому, что никак не мог, не смел поверить в то, что опасность миновала, что он каким-то чудом спасся, что страшная, смертельная, невиданная угроза обошла его стороной. Хотя, возможно, лишь затаилась до времени…