Результат превзошёл все его ожидания. Куски цемента, очевидно, так отсырели, что почти при первом же прикосновении к ним отвалились, словно были из трухи. Отверстие мгновенно стало достаточно широким и просторным, и воздух хлынул оттуда ещё более мощной волной.
Но не это поразило напарников. А совсем другое. Когда в образовавшееся обширное углубление Димон устремил свет фонаря, то едва не вскрикнул от удивления. Свет выхватил из темноты уходящий куда-то узкий извилистый лаз.
XVII
Несколько мгновений друзья изумлённо глядели в открывшееся перед ними пустое пространство, наличие которого они менее всего подозревали рядом с погребом.
– Что это? – в который уже раз за время их пребывания здесь спросил Миша, переводя на товарища недоумённый взгляд.
Димон чуть ухмыльнулся.
– Ну, если меня не обманывает зрение – подземный ход.
От этих слов Мишино удивление как будто возросло ещё больше.
– А… а ты знал о нём? – с запинкой произнёс он.
Димонова усмешка стала более явной.
– Можешь представить себе – нет.
Миша, по-прежнему с растерянным и непонимающим видом, дёрнул плечом и опять обратил взор в глубину уходившего вдаль лаза, освещённого беловатым, чуть подрагивавшим сиянием фонаря. Это сосредоточенное созерцание, длившееся около минуты, навело его на следующую мысль:
– Не, это явно не крысиная нора.
– Ты поразительно догадлив, друг мой, – хмыкнул Димон.
Миша кивнул, точно соглашаясь. И, продолжая, как околдованный, смотреть в терявшуюся в потёмках глубь подземного хода, предположил:
– Может, кротовая?
Димон не ответил. Он, казалось, задумался. Его насупившийся лоб пересекла длинная изогнутая складка.
Миша между тем, не переставая с наслаждением вдыхать сквозивший из пролома в стене прохладный воздух, пронизанный запахом сырой земли, поинтересовался:
– А куда она ведёт?
Лицо Димона стало серьёзным. Мельком взглянув на приятеля, он подумал ещё чуть-чуть, тряхнул головой и процедил сквозь зубы:
– А вот это мы сейчас узнаем.
И, двинувшись вперёд, протиснулся в зиявшую перед ними амбразуру и пополз по неведомо кем вырытой норе, усиленно работая руками и ногами и подсвечивая себе путь фонарём.
Миша, в отличие от напарника, был настроен далеко не так решительно. Он, в принципе, был не прочь посидеть тут ещё неизвестно сколько, ничего не предпринимая и ожидая, что всё разрешится как-нибудь само собой, без особых усилий с его стороны. Но не в меру активный товарищ нарушил эти его планы, и Миша, совсем не хотевший куда-либо отправляться, тем более таким необычным способом, но ещё менее желавший оставаться в погребе в одиночестве, помявшись и недовольно покривив лицо, вынужден был также тронуться с места и нехотя последовать за приятелем.
Уже очень скоро выяснилось, что продвигаться по лазу не слишком лёгко и удобно. Он был довольно узким, и даже худощавые Димон и Миша пробирались по нему с немалым трудом. Замедляли их движение и то и дело попадавшиеся на пути камни с острыми краями, больно впивавшиеся в тела и до крови царапавшие кожу, а также осыпавшаяся земля, норовившая попасть им в глаза и рот.
Помимо физических неудобств, возникали, прежде всего у Миши, тревоги другого рода. В загромождённом их телами проходе вскоре снова стало не хватать воздуха, и Миша, ползший вторым, почувствовал это особенно отчётливо. К нему тут же вернулся покинувший было его страх задохнуться. Он принялся, широко раскрывая рот, хватать им спёртый, нечистый воздух, поступавший в подземелье непонятно откуда, и выказывать признаки беспокойства и нетерпения, выражавшиеся в протяжном постанывании и недовольном ворчании.
Это не осталось не замеченным Димоном.
– Чё ты там пыхтишь? – проговорил он, с трудом полуобернувшись к спутнику.
– Душно, – прохрипел в ответ Миша, выплёвывая попавший в рот и скрипевший на губах песок.
Димон, чуть помедлив, промолвил:
– Потерпи. Я не думаю, чтоб эта нора была слишком длинной. Скоро мы должны выбраться.
– Куда? – продолжая отплёвываться, спросил Миша.
Димон опять ответил не сразу. Бросил взгляд вперёд, на убегавший неведомо куда подземный тоннель, озарённый неверным трепещущим светом его фонаря, и тихо проронил:
– Куда-нибудь.
Но его надежды не оправдались. Они всё ползли и ползли, а нора и не думала заканчиваться или выводить их куда-либо. Она не расширялась и не сужалась, не отклонялась вверх или вниз, не сворачивала вправо или влево, в лучшем случае чуть-чуть клонилась туда-сюда. Но ни малейших намёков на её окончание не наблюдалось. Сколько ни вглядывался Димон вдаль, он не замечал там ни малейшего просвета, ничего, что указывало бы на завершение их пути и избавление от продолжавшей тяготеть над ними угрозы. И это начинало всерьёз беспокоить его. В нём снова всколыхнулись угасшие было опасения и тревоги, в голове зашевелились мрачные мысли. Уж не ловушка ли это? Что если проклятая старуха решила просто позабавиться над ними таким образом, продлить их мучения? Заставить их, как земляных червей, без толку ползать по этой странной норе, где они в конце концов, выбившись из сил и отчаявшись, прекратят свои судорожные попытки спастись и испустят дух? И даже останков их не найдут в плотной земляной толще. А если и обнаружат когда-нибудь случайно, то это будут уже даже не трупы, а жалкие, истлевшие, изъеденные червями скелеты, которые невозможно будет опознать…