Так что одежды она себе нашила много, хорошей и разной – в том числе и два строгих «английских» костюма из серой «английской» же шерсти. Правда, чаще она все же ходила в одежде менее строгой, стараясь хоть в этом «слиться с толпой» – но сегодня случай был особый, и Вера выбрала именно строгий костюм. Светло-серый: все же для темного погода была еще недостаточно прохладной. И – по нынешним временам – костюм был все же покроя несколько необычного: юбка-карандаш пока особой популярности не завоевала. Вообще-то до ее распространения в женских народных массах оставалось еще лет тридцать, но Вера Андреевна в таких (практически одного покроя, разве что размеры постепенно увеличивались) почти всю жизнь проходила, так что чувствовала себя она в этой одежде совершенно свободно – но и такая мелочь могла помочь ей в предстоящей «дискуссии».
А еще она хорошо позавтракала. У Веры вообще получилось быт наладить очень удобно: вопросами приготовления еды занималась Дора Васильевна, до сих пор, похоже, так и не поверившая в счастье, которое свалилось на нее в виде этой жилички. Она же следила за тем, чтобы белье всегда было свежим (Вера настояла, чтобы постельное белье менялось еженедельно), одежда всегда была выстирана и выглажена (для чего хозяйка наняла приходящую прислугу) – поэтому на заседание Вера шла «во всеоружии». Сытая, довольная, приодетая – и, похоже, старалась она не зря: собравшиеся преподаватели поглядывали на нее с заметным интересом – и не менее заметным уважением. Не с таким, как уважают, скажем, коллег по работе, а с таким, с каким относятся к малознакомому человеку, который «следит за тем, чтобы в любых обстоятельствах даже внешне этим обстоятельством соответствовать».
Когда все собрались, слово взял Валентин Ильич, и речь свою он толкал недолго:
– Ну что же, начнем? Давайте по морской традиции предоставим слово самому младшему: пусть каждый получит возможность высказать свое мнение, не задавленное мнениями более авторитетных товарищей. Есть возражения? Вера Андреевна, мы вас слушаем.
– Ну раз традиция… Я тут внимательно прочитала нынешнее положение о приеме студентов на обучение, и мне кое-что не понравилось. То есть то, что каждый из абитуриентов должен успешно сдать вступительные экзамены, мне наоборот понравилось очень, однако вот список исключений, записанный после этого пункта, несколько настораживает.
– И чем же? – спросил Зелинский, который половину этих «исключений» лично и предложил.
– Вот, например, пункт о том, что университет принимает без вступительных экзаменов лиц с направлениями из партийных организаций.
– Вера, вы ведь и сами поступили по такому направлению.
– Уверена, что легко сдала бы любые вступительные экзамены. А вот в том, что все принятые сейчас товарищи с такими направлениями смогли бы их сдать, не уверенна совершенно. В особенности потому, что знаю, как такие направления обычно… довольно часто… иногда добываются этими студентами. Но даже если не принимать этот момент во внимание, не будете же вы отрицать, что никакой партком не в состоянии оценить знания потенциального студента? А вот экзаменационная комиссия не просто в состоянии это сделать, она это делать обязана: в конце-то концов людям за это деньги платят. И если эту работу не делать, то и последствия будут соответствующими: практика показывает, что примерно четверть… в общем, комитет комсомола проведет отдельную работу по проверке знаний нынешних первокурсников и, будьте уверены, пинками выгонит безграмотных общественных деятелей из университета.
– Но комитет комсомола не полномочен…
– Я его уполномочу, так что можете не сомневаться: выгонит. Но продолжим: положение о том, что студенты рабфака, выдержавшие выпускные экзамены, в университет зачисляются без экзаменов уже вступительных.
– А это чем вам не нравится?! – уже возмутился Николай Дмитриевич, отдававший массу сил и энергии на обучение рабфаковцев.