– Я очень одобряю политику партии и правительства по привлечению рабочей молодежи в науку. И считаю, что рабфаки – ну, после того, как силами милиции там хоть какой-то порядок навели – стране пользу приносят. Но университет наш – он, к сожалению, не резиновый, всех желающих мы принять не можем. А так как задача университета состоит в том, чтобы растить элиту советской науки, то принимать мы обязаны лучших абитуриентов. Выпускник рабфака может быть вполне подготовленным – но он не обязательно будет лучше, чем какой-нибудь вчерашний школьник, которому из-за наплыва рабфаковцев на факультет просто места не хватило. Мы обязаны всем абитуриентам давать равные условия при поступлении. Ну хорошо, человек на экзамене может переволноваться и не показать всей глубина своих знаний, поэтому дадим право профессорам, лично ведущим занятия на рабфаке, без экзаменов зачислять на обучение на своей кафедре двух-трех человек с рабфака под личную ответсвенность. Право, а не обязанность – это раз, а два – только профессорам и только в отношении своих кафедр.
– Я вижу, вы действительно серьезно обдумали новые правила, – заметил Валентин Ильич, – и ваши предложения лично мне кажутся разумными. Это, конечно, не значит, что мы их немедленно введем в действие, тем более что до следующего учебного года времени, чтобы тщательно их продумать, у нас достаточно. Но вы тут мимоходом заметили, что собираетесь какое-то количество студентов отчислить, а у нас в программе заседания как раз есть пункт о правилах отчисления. Поэтому давайте вы сразу и об этом скажете.
– И скажу. Но чуть позже, я еще с приемом не закончила. Я предлагаю несколько дополнить саму процедуру приема. Для начала пусть каждый, кто подает документы, заплатит какую-то денежку за рассмотрение этих документов. Немного, рублей, скажем, десять…
– Десять рублей – это по-вашему немного? – поинтересовался профессор Яковлев с кафедры физики. – Принять документы – это работа не такая уж и затратная, расходов там на копейки, а поступившие студенты в любом случае за обучение деньги заплатят, так что по несколько копеек из этих сумм…
– Константин Павлович, вы несколько неверно считаете. Ну, во-первых, на шесть сотен мест на факультете в этом году было, если мне в канцелярии не наврали, почти четыре тысячи заявлений. Но с учетом сказанного мною раньше по проводу целей университета, целей факультета в основном, заявления придется проверять гораздо тщательнее. И тут мы получим экономию уже двойную: на тех, кому в приеме заявлений будет отказано, преподавателям экзаменационных комиссий не придется тратить свои силы и нервы, а те соискатели, которые и сами знают, что экзаменов им не сдать, не будут отнимать время и силы у приемной комиссию. Ну а лишняя копеечка, которую я, кстати, предлагаю целиком направить для финансирования работ вашей кафедры…
– Это вы меня подкупить так пытаетесь? – возмутился Яковлев.
– А вы так дешево себя цените? Этих денег едва хватит, чтобы всем на кафедре свинцовые трусы купить – а их-то у вас пока нет!
– Свинцовые трусы? Это… это какой-то эвфемизм новый? – растерянно произнес профессор.
– Никакой не эвфемизм. Радиация, как вы, Константин Павлович, и сами прекрасно знаете, здоровья людям отнюдь не прибавляет, а в известных дозах человека вообще может стерильным сделать – то есть к размножению не способным. Про трусы, это я, конечно, несколько сгустила, а вот те же фартуки из свинцованной резины… я вам такую сделаю. Но речь не об этом совсем: для того, чтобы к нам поступали лучшие студенты, нужна многоуровневая система отсева непригодных. И начинать отсев необходимо еще на этапе приема заявлений. Вот пусть этим как раз займется товарищ Тиханов – но один-то он с этим не справится, ему потребуется соответствующий персонал. Так что – это уже в порядке реорганизации оргструктуры факультета – ему нужно специальный отдел организовать… надеюсь НТК финансирование для этого изыщет. А так как этот отдел будет первым стоять на страже наших рубежей, предлагаю его так и назвать без лишних изысков: Первый отдел факультета. Но это лирика… и я перехожу к вопросу о правилах отчисления.
– А не кажется ли вам, уважаемая Вера Андреевна, – тихо проговорил Георгий Фёдорович, – что комитет комсомола сейчас пытается влезть в несколько несвойственные ему дела?
– Вере Андреевне так не кажется, – ответил декану Валентин Ильич. – Реорганизация факультета и переподчинение его НТК была проведена по ее личной инициативе, и мне кажется, что советской науке от такой реорганизации кроме пользы ничего не будет. И она очень верно заметила, что теперь задачей факультета является выращивание элиты советской науки, а вот как эту элиту сделать именно советской… это мы сейчас и обсуждаем. Я не хочу сказать, что ее предложения все должны немедленно броситься исполнять, нет. Она их высказала, а вы – как ученые, как профессора и преподаватели – должны их обсудить, раскритиковать, если она не права в чем-то, решить, что из сказанного науке и университету пойдет на пользу, а что во вред – и принять взвешенное и, главное, правильное решение. А теперь давайте все же выслушаем ее мнение о правилах отчисления студентов…