Его размышления, словно хрупкую нить, оборвал кот Мурзик, грациозно запрыгнувший на кровать. Прошествовав по груди Матвея, словно маленький пушистый командир, он устроился рядом, свернувшись клубком и источая довольное мурлыканье. Этот ежедневный, ночной, ритуал был для кота сигналом к отходу ко сну: уложить хозяина, погрузить его в объятия Морфея, а затем и самому предаться заслуженному отдыху. Матвей машинально гладил мягкую шерсть, а в голове вновь и вновь всплывала черная бездна того рокового дня, когда не стало его Кати. Вина, словно ржавчина, разъедала его изнутри. В тот день, он взял отгул и не повез жену к остановке, как делал это каждое утро. Она заглянула в комнату, оставила легкий поцелуй на щеке, прошептала что-то нежное, и ушла навсегда. Эти последние слова, ускользающее эхо прошлого, терзали его больше всего. А через полчаса раздался звонок с ее телефона… Водитель, словно слепой, проигнорировал разметку и сбил ее на пешеходном переходе, превратив жизнь в пыль. Она умерла в машине скорой помощи, так и не дождавшись его приезда. Устав от мучительных дум, Матвей включил свет ночника, встал и вышел во двор, чтобы утопить горечь в сигаретном дыму. Мурзик, преданный спутник, последовал за ним.
Вернувшись, Матвей сел на кровать и взял в руки старинные часы, переданные стариком. Лежавшие до этого на тумбочке, они словно ждали своего часа. – Как там у Аврелия, в прошлое тянет тогда, когда нет радости в настоящем. А может и не у Аврелия, но все равно точно подмечено. - С замиранием сердца он открыл крышку часов, немного помедлил, а затем оттянул заводную головку и перевел стрелку на два деления назад. - Бред какой-то… – прошептал он, захлопнул крышку и положил часы на место. Взгляд упал на фотографию Кати, лучистую и живую, словно она была все еще рядом. - До завтра, родная… – прошептал он, улегся в постель. Мурзик, вернувшийся вместе с хозяином, совершил свой традиционный обход и свернулся калачиком у его бока, надеясь, что ночь принесет покой обоим.
Глава 3
Его разбудило касание к щеке, словно крыло бабочки. Не открывая глаз, он инстинктивно хотел отмахнуться, как от назойливого комара, но тут прозвучал голос – нежный, как шелест листвы, - До вечера, милый. Помой Мурзику лапы, он во дворе. - Эти слова, словно ледяной душ, сковали его тело, превратили в соляной столб. - Как это возможно? – пронеслось в голове Матвея испуганным эхом. – Это же Катя…
Тихий хлопок входной двери прозвучал, как выстрел, едва слышный поворот ключа в замке отрезвил его. Оцепенение спало, словно старая кожа. Он резко сел на кровати, словно выброшенный волной на берег, протерев глаза, пытаясь ухватить ускользающую реальность. Взгляд зацепился за карманные часы, лежащие на тумбочке, словно стальная клешня. Поспешно схватив их, как тонущий хватается за соломинку, он открыл крышку циферблата. Обе стрелки застыли, как вкопанные, на двенадцати. Приложил часы к уху, но в ответ – лишь мертвая тишина. - Настоящий бред! Этого не может быть! Но ведь старик сказал, что так и будет…- Он начал раскачиваться на кровати, словно маятник сломанных часов, вперед, назад, монотонно повторяя, как заведенный, - Бред… Этого не может быть…
Матвей вскочил, словно ужаленный, пытаясь натянуть спортивные штаны. Штанина предательски зацепилась за большой палец ноги, и, как назло, в спешке все получалось только хуже. - Господи, да что же это такое! – прорычал он, словно зверь, загнанный в угол, усаживаясь обратно на кровать и яростно пытаясь продеть ногу в упрямую ткань. - Я же не успею! - Наконец, штаны были надеты, и, на ходу натягивая майку, словно кольчугу, он схватил ключи от машины и вылетел во двор, как пробка из бутылки шампанского.
- Господи, как же это возможно? - Весна! Именно таким был тот день, когда жизнь Кати оборвалась, словно порванная нить жемчуга.
Деревья утопали в нежных белых и розовых цветах, словно в воздушной пене. Утреннее солнце, взошедшее на лазурном, почти безоблачном небе, щедро дарило надежду на теплый апрельский день. Кот Мурзик, развалившись на теплом от солнца капоте автомобиля, словно падишах на троне, блаженно грелся. Матвей, словно сомнамбула, сел за руль, завел двигатель, пультом открыл ворота. Мурзик, возмущенный такой бесцеремонностью, словно его лишили законного места, испуганно спрыгнул и исчез за домом. Матвей, сорвавшись на ругательство, выскочил из машины, захлопнул распахнутую входную дверь дома. Не дожидаясь, пока ворота закроются, он сорвался с места, словно гончая, погнавшаяся за ускользающей добычей. Катя как раз заворачивала за угол.