Глава 5
Сегодня он вновь предал земле Катю, словно хоронил надежду на счастье, как и полгода назад. Толпа сочувствующих, словно воронье, разлетелась, оставив его наедине с тишиной кладбища. Дочь, как росток, тянущийся к свету, хотела остаться, но он оттолкнул её, не желая делить бремя своей вины. Когда схлынула первая волна после трагедии, словно отступила черная приливная волна, в голове созрел безумный план: он снова воспользуется часами, повернет время вспять и исправит роковую ошибку. Он ведь теперь знал, где таится змея искушения, как избежать её смертельного укуса. Матвей, словно безумный часовщик, снова повернул стрелки часов на десять минут назад, улегся в холодную постель, ставшую его персональной Голгофой. Сон, словно беглец, долго не приходил. Тяжелые мысли, подобно хищным птицам, терзали его душу, заставляя вновь и вновь переживать её гибель, подобно Сизифу, обреченному вечно катить камень вины. Провал в забытье был молниеносным и незаметным, как удар ножа. И вот он снова на пороге спальни, словно тень, вынырнувшая из небытия. Сон, еще не развеялся, клубясь туманом в сознании, и потому перемещение на заправочную станцию обрушилось на него, как обухом по голове. В панике он оглядывался вокруг, ощупывал себя, словно проверяя, жив ли, пока наконец не увидел её – Катю.
Они снова мчались по роковой трассе, а солнце, словно безжалостный палач, резало глаза. Матвей чувствовал, как сердце колотится в бешеном ритме, словно барабан перед казнью. Он знал: вот-вот судьба сбросит маску и покажет свое истинное лицо. И снова ночь, словно черная мантия, пала на землю. И вдруг, из кромешной тьмы, словно из пасти преисподней, вынырнул грузовик, несущийся навстречу, подобно разъяренному зверю. Матвей, не раздумывая, резко дернул руль влево. "Опель" взвизгнул шинами, словно раненый зверь, уходя от столкновения, танцуя со смертью на краю бездны. Грузовик пронесся мимо, как воплощение рока, оставляя за собой лишь вихрь ветра и страха. Они остались живы. Матвей, словно обессиленный гладиатор, что есть силы нажал на педаль тормоза. Под визг резины автомобиль замер, словно вкопанный. Впереди, не более метра, свет фар выхватил из тьмы огромный камень, словно выросший из-под земли, отколовшийся от скалы и преградивший им путь. Дрожащими руками он обнял Катю. В её глазах плескался ужас, немой вопрос, но он лишь крепче прижал её к себе, словно пытаясь укрыть от надвигающейся бури. - Все хорошо, родная, – прошептал он, – все кончилось.
Почти одновременно они покинули автомобиль. Матвей заметил странные метаморфозы в поведении Кати. Она словно отгородилась от него стеной, стала замкнутой, отстраненной, словно закуталась в кокон тайны. Её взгляд, некогда лучистый и полный жизни, в бледном свете луны и холодных отблесках фар теперь напоминал темный омут, в котором тонули невысказанные слова.
– Что с тобой, солнце? – спросил Матвей, пытаясь пробиться сквозь стену молчания, но Катя лишь отмахнулась, словно от назойливой мухи. – Ну что с тобой? – настойчиво повторил он свой вопрос.
Она подошла к нему вплотную, в упор посмотрела в глаза и пронзительно спросила: – Кто я, Матвей?
Её вопрос, словно гром среди ясного неба, застал его врасплох. Не зная, что ответить, он отступил на шаг, словно от надвигающейся пропасти, решил закурить, чтобы выиграть время, осмыслить её слова и найти ответ в клубах табачного дыма. Сигарета, словно назло, не хотела покидать пачку, пальцы, охваченные дрожью, скользили по её гладкой поверхности. Матвей просто выбил её щелчком по дну пачки, поймав на лету, словно спасая утопающего. Прикурил. – Не понял твой вопрос, солнце мое.
– Я помню свет фар и темноту, это было в прошлый раз. Я это вспомнила несколько минут назад, когда мы чуть не разбились, и ты сказал, - Все кончилось, все хорошо. Меня нет, Матвей, я погибла в прошлый раз! – Её слова сорвались в крик, полный отчаяния. – Я не знаю, кто сейчас стоит перед тобой, но это точно не я! – Её голос снова стал прежним, родным и до боли знакомым. Катя протянула руку, забрала у Матвея сигарету, затянулась дымом, словно в последний раз, и продолжила: – После прошлой аварии и сегодняшней поездки от заправки нет никаких воспоминаний. - Она сделала паузу, словно собираясь с духом. – Что ты молчишь? Ты что, не слышишь меня? Нет никаких воспоминаний! Меня просто не было, и я опять есть! – Катя подошла вплотную, приподнялась на носках, коснулась своими губами его щеки, провела рукой по волосам, заглядывая ему в глаза, отступила и снова затянулась сигаретой. – Ты ведь знаешь, родной, кто я? Да?