Глава 6
Матвей вздрогнул, словно от ледяного прикосновения, и распахнул глаза. Полная луна, этот бледный дирижабль ночи, заливала комнату призрачным, молочным светом сквозь неплотно сомкнутые шторы. Где-то в утробе ночи, за стенами дома, клокотала какофония звуков: хриплый кашель проржавевшего глушителя, вероятно, небольшого грузовика, громкая музыка, переплеталась с гортанными, чужими мужскими криками. Эта какофония, словно острый нож, полоснула по ночной тишине, неумолимо приближаясь. Кот Мурзик, пробуждённый этой дьявольской серенадой, склонил голову набок, откинув уши, превратившись в сфинкса, насторожился.
– Что это? – пробормотал Матвей, поднимаясь на кровати, словно из могилы. Воспоминания хлынули лавиной, сметая остатки сна, – не прежним мучительным ручейком с многочасовой задержкой, а яростным, всепоглощающим потоком. Но сейчас все было иначе. Раньше старые воспоминания накладывались на новые, как слои безумной фрески, порождая хаос и путаницу: где былое, где настоящее? Теперь же старого не было вовсе. Чистый лист. Десять лет, словно вычеркнутые из жизни, с тех пор, как старик предложил ему часы, "ключи от всех дверей". В этой реальности он лишь однажды дернул стоп-кран времени, вернув артефакт обратно. Все шло как по маслу, как по нотам. В семье царил мир да любовь.
Матвей поднялся и подошёл к зеркалу шкафа-купе. Оттуда на него смотрел подтянутый, зрелый мужчина, тронутый первым снегом седины. Даже в призрачном лунном свете было видно, что волосы его почти полностью поседели. – Да уж, – хмыкнул он, проведя рукой по короткой стрижке. – Хоть не маленький, толстый и лысый. А так – сойдёт. "Третий сорт – не брак».
Услышав движение в соседней комнате, он двинулся туда. Там должны были спать его Катя вместе с семилетней внучкой, приехавшей погостить на несколько недель. – Ну что, Мурз, пойдём посмотрим, что за "оркестр" пожаловал? И когда, наконец, этих "музыкантов" приструнят? – Он нутром чуял, что это кто-то из мигрантов, этой саранчи, наводнившей Россию после многолетних климатических катаклизмов по всей планете. Голод и жажда гнали людей с насиженных мест, заставляя совершать чудовищные миграции на север. А теперь ещё и европейские "гости". Не прошло и полугода после той короткой, но кровопролитной войны с Европой, где они пытались отхватить лакомый кусок пригодной для жизни земли. Пёрли как танки первое время, пока Россия не выкатила своё новейшее электромагнитное вундерваффе, отбросив европейские страны в каменный век. И вот теперь эти мигранты расползлись по стране, словно ядовитые грибы после дождя. В стране объявлен режим ЧП. Войска, словно иглы, впились в карту государства, дабы блюсти закон и порядок. А новые воспоминания всё прибывали и прибывали, складываясь в сознании тяжёлым грузом знаний, новой, непростой реальности.
Матвей увидел Катю в ночной пижаме. Десять непрожитых лет оставили свой отпечаток и на ней, но, к его удивлению и облегчению, не так сильно, как на нём.
– Кто там? – спросил он.
– По-моему, азиаты, – ответила Катя, слегка отодвинув край занавески и выглядывая в окно. – Плохо видно.
– Ах, вы, гадёныши, совсем страх потеряли! – Ничего, скоро им устроят "кузькину мать". Скоро их приструнят.