Матвей был уверен, что сейчас последует трусливое бегство. Поверженных бросят на произвол судьбы, а уцелевшие побегут, поджав хвосты. Но он жестоко ошибся. Прошла долгая минута в напряжённой тишине. Затем один из нападавших, находившийся в зоне прямой видимости дома, поднялся, что-то выкрикнул на незнакомом языке, замахнулся и бросил бутылку. Она не попала в окно, а ударилась о стену рядом, и пламя, вырвавшееся наружу, жадно принялось пожирать пол веранды, стену дома, пытаясь добраться до крыши. Оставшиеся трое, не спеша, поднялись и, сквозь пляшущие языки пламени, Матвей разглядел, что они медленно продвигаются к дому. Больше смотреть было незачем. Всё стало предельно ясно. Он закрыл окно, переломил ружьё. Пустая гильза выскочила из верхнего ствола, а вторая, в нижнем, заклинила. Матвей со злостью выругался. Кое-как, под звон разбивающихся бутылок, ему удалось извлечь повреждённую гильзу. В это время очередная бутылка ударилась о стекло окна, отскочила и разбилась о плитку веранды, превратив проем в сплошной огненный ад. Пройдя в ванную комнату, Матвей прислонил винтовку к стене, схватил ведро, обычно служившее ёмкостью для запаса воды, а в остальное время – "чашкой с водой" для кота Мурзика, и опрокинул его себе на голову. Обрывки мыслей хаотично метались в его голове. Выйдя в коридор, он увидел, что пламя превратило фасад дома в багряный костер. Там все полыхало, трещало и дышало жаром сквозь зияющие проемы окон. Другие, еще не покрытые огнем, окна с противоположной стороны, где, несомненно, его уже поджидали враги, как волки свою добычу. Главное – Катю с Аленкой не должны заметить. И снова изумление от собственного спокойствия. Ледяное спокойствие обреченного. Он был уверен, что жить осталось всего ничего. Возможно, успеет забрать с собой пару душ в геенну огненную, но это все, на что он способен. – Пусть будет так, – прошептал он, – по крайней мере, им будет не до Кати с Аленкой. Да и вообще, это все нереально. Сон. – Повернув горячую защелку замка двери, обжигая ладонь о ее раскаленную ручку, он распахнул дверь. В лицо ударил рев и треск пламени, издалека приближающийся вой сирены, предвестник скорой, но запоздалой помощи. Матвей шагнул прямо в пасть огня.
Глава 7
Его разбудило касание к щеке, нежное, словно крыло бабочки. Не открывая глаз, он хотел отмахнуться, но хрупкий голос, наполненный утренней негой, прозвенел: – До вечера, милый. Помой Мурзику лапы, он во дворе. – Слова словно парализовали его, превратили в соляной столб. - Как это возможно? – пульсировало в голове Матвея. - Это же Катя…
Тихий хлопок входной двери, едва слышное клацанье ключа в замке развеяли оцепенение. Он резко сел на кровати, словно от удара током, протер лицо руками. Воспоминания нахлынули с силой цунами. Последнее, что он помнил – как шагнул в пылающую бездну огня. И вот, словно феникс из пепла, все вернулось вспять, к самому первому обороту стрелок проклятых часов. - Как?.. – вопрос бился в голове набатом. – К черту все, я опаздаю! – Матвей вскочил, силясь натянуть спортивные штаны. Штанина предательски зацепилась за большой палец, и, как назло, в спешке любое дело оборачивается пыткой. – Господи, да что же это такое! – почти кричал он, вновь усевшись на кровать и яростно пытаясь продеть ногу в непокорную ткань. – Я же не успею! - Наконец штаны были покорены, и, на ходу натягивая майку, он выскочил во двор, словно пуля, выпущенная из обоймы.
Сад утопал в нежной пене белых и розовых соцветий. Утреннее солнце в лазурном, почти безоблачном небе, обещало теплый апрельский день, точь-в-точь такой же, каким был день, когда Катю забрала вечность. Мурзик, довольный жизнью, восседал на прогретом солнцем капоте автомобиля, словно султан на троне. Матвей, проглотив "комок" паники, сел за руль, взревел мотором, открыл ворота пультом. Кот, оскорбленный подобной бесцеремонностью, испуганно спрыгнул и исчез за домом. Матвей выругался сквозь зубы, выскочил из машины, захлопнул распахнутую дверь. Не дожидаясь, пока ворота сомкнутся, он рванул по улице. Катя как раз заворачивала за угол.