— Трогаю тебя за пенис, — с удовольствием пояснила девушка. — Или ты называешь его по-другому? Может быть, дружок? Аппарат?
— Предпочитаю просто "член", — с трудом выговорил я.
Кровь начал приливать к обсуждаемому органу, что, судя по взглядам, Инна почувствовала. Она уже его не просто трогала, а ощупывала со всех сторон.
— Тебе лучше прекратить, — я увёл лицо в сторону, пытаясь отвлечься. Коснуться задницы Василенко и вдавить её в себя сейчас вдруг показалось жизненной необходимостью.
— А я не хочу прекращать, — прохрипела Инна.
Я снова ощутил её тёплое дыхание на щеке.
Мне стоило оттолкнуть Василенко. Прямо сейчас. Взяв себя в руки, я повернулся к Инне и застыл, увидев блеск в её огромных глазах. Я сотню раз наблюдал рыдающую, даже бьющуюся в истерике Василенко, но ни разу не видел, чтобы она плакала по-настоящему.
Девушка едва тронула мои губы своими. Тихий стон вырвался из её рта. Она посмотрела на меня так, словно ожидая, что я оттолкну её в ту же секунду. В ушах неожиданно загрохотало собственное сердце.
Я наклонился, скользнул языком по её нижней губе. Ощутил её вкус.
С силой впечатался в её рот. Инна шевельнула губами в ответ, легко лаская мой рот, отчего горячая волна пронеслась по спине. Я тихо зарычал и, наконец, вдавил Василенко в себя.
Её словно сорвало с цепи. Она, запустив свои пальцы в мои волосы, прижала голову в себе и, не сдерживая стонов, начала засасывать в себя мои губы. Если бы кому-нибудь пару недель назад пришло в голову спросить меня, как целуется Василенко, то я бы ответил. Да, примерно так, как сейчас. Жёстко, непристойно, ни хера скромничая, беря от процесса всё. Но...
Я знал эту девушку восемь лет. Хотелось мне этого или нет, я изучил её. Может быть, не до конца, но сейчас этого было достаточно. Я почувствовал в этом всём какую-то наигранную страстность. Такая железная снаружи, я знал, что она была иной внутри.
По большому счёту, мне должно быть похуй. Как минимум, член уже стоял колом. Но ещё эта ночь в любом случае запомнится Инне, а она будет думать о ней, что бы сейчас не врала. Но, по крайней мере, она может вспоминать об этом с кайфом.
Я слегка отодвинул её от себя.
— Стой, — прошептал я.
Василенко мгновенно взорвалась:
— Да чем я хуже твоих шлюх?!
— Даже не сравнивай. Просто позволь мне, — я аккуратно коснулся её подбородка и, приподняв его, посмотрел в глаза.
— Что? — выдохнула девушка.
— Позволь мне вести.
Инна пару раз моргнула, после чего нерешительно кивнула.
— Не спеши, хорошо? — снова попросил я, взяв её лицо в свои ладони. — Самолёт через шесть часов. Минус четыре часа на твои сборы. Так что должны успеть.
— Ну ты и придурок, — беззлобно процедила Инна.
Она явно недоговорила. Я притянул к себе Василенко ещё ближе и поцеловал.
Глава 12
Поцеловал.
Не спеша засовывать язык ей в глотку. Проверяя. Василенко, приняв правила игры, не торопилась. Я хмыкнул.
Захватил нижнюю губы Инны зубами и с каким-то сладким извращённым удовольствием услышал, как она зашипела. Девушка ответила тем же. Боль смешалась с удовольствием, усиливая возбуждение в разы, кровь гудела в висках, как натянутая струна.
Я проник руками под лёгкую сорочку, скользнул ладонями по её бокам, ощутив под пальцами мурашки, и аккуратно коснулся спины, достигнув выпирающих лопаток. Спустился пальцами ниже, поддел край невесомой ткани и, оторвавшись от распухших губ, резким движением снял и отбросил. И сразу же почувствовал напряжение в позе Василенко: её плечи слегка подались вперёд, словно она пыталась стать меньше.
Раньше, чем она сказала, я уже знал, в чём дело. Захотелось взвыть от этой её дурацкой неуверенности.
— Конечно, не такие, как у сисястой Арины. В детстве я ела мало капусты..., — принялась тараторить эта ненормальная неестественно бодро.
— Заткнись, — грубо перебил я девушку. После чего наклонился и обхватил губами торчащую вершину идеальной маленькой груди. Наверняка, стоило провести раздражающие сутки в компании Василенко, чтобы узнать, что я, оказывается, буду охуевать от удовольствия, вылизывая её возбуждённые соски и чувствуя, как они твердеют под языком.
Через несколько секунд её тело расслабилось, спина прогнулась в пояснице, и из груди начали вырываться тихие, сдавленные стоны.
— Я..., — Инна потянулась к низу моей майки. Её пальцы дрожали, когда она задрала ткань вверх.
Оторвавшись от её груди, я помог девушке раздеть меня, скинув майку через голову.
— О да-а... — её голос прозвучал низко, хрипло. Тёплые ладони легли мне на грудь, начали гладить кожу. — Я знала, что ты в тренажёрке не только баб клеишь.
Глаза закрылись сами собой. Это было, блять, слишком хорошо — её прикосновения, её голос, её запах.
Я подхватил Инну под задницу, ощутив, как её ноги обвиваются вокруг моих бёдер, и, покусывая её шею, понёс в сторону кровати. Кажется, Василенко действительно хотела потрахаться.
Уложив девушку на матрас, я жадным взглядом оглядел её тело — бледную кожу, тёмные соски, вздымающийся живот. Инна смотрела на меня, широко раскрыв глаза, и уже не пыталась прикрыться. Она была красивой, и мне хотелось, чтобы она знала, что ей нечего стесняться.
Я коснулся резинки её шёлковых шорт и едва ли потянул вниз, давая ей время меня остановить. Инна, тяжело дыша, покачала головой и лишь приподняла бёдра, помогая освободиться от последней преграды. Резким движением я стянул с неё всё окончательно.
Навис над Василенко, ощущая, как мой член пульсирует в такт её учащённому дыханию. Она снова коснулась меня своими маленькими ладошками, скользя по животу, ниже, ниже... Выдохнув мешающий воздух, я наклонился, чтобы снова впиться в её дрожащие губы, коснуться мочки уха, втянуть в себя её запах.
— Давай... Сейчас..., — хрипло прошептала Инна, ведя руками по моим бёдрам. Достигнув цели, её рука нырнула внутрь пижамных штанов и заставила меня дёрнуться в конвульсии.