Я повернул голову в сторону и наткнулся на ушки Женщины-кошки. Оценил наряд полностью: чёрная маска, платье, которое заканчивалось там, где у нормальных людей начинается приличие, и туфли на такой шпильке, что ими можно было убить.
— Мила, — поприветствовал я знакомую, приподняв бокал чуть выше.
Она прикусила нижнюю губу, словно размышляя, стоит ли мне отвечать.
— Куда ты после этого зрелища? — она подбородком указала на кишащий людьми зал.
— Пока никуда. Как я могу пропустить это шоу?
Мила проследила за моим взглядом и пожала плечами.
— Жаль, я думала, что ты захочешь проветриться, — она повела плечом, и платье съехало, обнажая ключицу. Томно улыбнувшись, Мила развернулась и направилась к выходу, ведущему в сторону террас.
Хмыкнул.
Такое пропускать я был не намерен.
Залпом допив содержимое и вручив бокал проходящему мимо официанту, направился вслед за Милой. Фигуристый силуэт уже мелькал в конце коридора. Я медленно шёл за ней, принимая правила игры.
Мила свернула за угол.
Я уже знал, что меня там ожидает. Член дёрнулся в брюках, наливаясь кровью.
Едва я подошёл к повороту, как женская рука резко потянула меня за галстук и прижала к стене. Мила прильнула всем телом и потёрлась бедром. Женщина, блять, кошка. Она полезла к губам, но я отстранился, глядя ей в глаза.
— Ты уверена? — спросил я, проводя пальцем по её подбородку.
— А то ты не знаешь? — она ухмыльнулась и опустилась на колени.
Завозилась с ремнём и ширинкой. Я закрыл глаза, откинув голову, и ощутил, как ловкие пальцы стащили брюки с бёдер, а губы оставили влажные поцелуи внизу живота.
Спустились ниже.
Мила всегда умела работать ртом. Я слегка качнулся бёдрами навстречу, после чего ощутил, как её язык заскользил по члену, как она, плотно сомкнув губы вокруг него, начала сосать.
— Сильнее, — почти прорычал я.
Она начала сосать сильнее, издавая гортанные фальшивые стоны из порнухи.
Её рот был влажный, приятный, вмещая член почти целиком.
Ещё.
Ещё.
В ушах начало шуметь. Я обхватил её голову руками и начал толкаться сам. Резко, сильно, ощущая, как член заскользил в горячей глотке.
Мила начала давиться, но стонать не перестала.
Всё было идеально. Но всё равно не так.
До боли самая челюсти, я продолжил двигаться, чувствую грёбаную злость. На Милу. На её рот.
На себя.
Наконец, живот скрутило сладкой долгожданной судорогой. Изо рта вырвался низкий стон. Кончая, я насадил её голову до самого конца, специально задерживая дыхание, чтобы на несколько мгновение продлить это ощущение. Мысли улетучились, и голова будто стала легче.
Мила проглотила всё без остатка, после чего снова подалась вперёд, стремясь слизать последние капли спермы. Скривившись, я подождал, пока она наиграется, после чего осторожно нажал на её лоб.
Мила, улыбаясь, поднялась с колен.
— Спасибо, — прошептала она, сильно прижавшись ко мне.
Я лишь криво усмехнулся.
Мила подняла лицо, пытаясь коснуться моих губы. Я отвёл лицо в сторону.
— У тебя помада размазалась, — сообщил я. Хоть Мила и не стеснялась того, что сосала всем направо и налево, но я счёл своим долгом сказать ей про это.
— Это часть моего образа, — пошло хихикнув, сообщила Мила.
Я лишь пожал плечами. Тогда мне, тем более, должно быть похуй.
Всунул всё ещё стоящий член в боксеры, застегнул ширинку и ремень. Мила стояла рядом, облокотившись о стену и играя распущенными волосами. Её губы блестели от спермы, а в глазах читалось тупое самодовольство.
— Иди, — махнул я ей головой. — Я ещё отлить схожу.
Мила надула губы в преувеличенной обиде, но развернулась и пошла, специально покачивая бёдрами. Я проследил, как её платье затянулось в щель между ягодицам, после чего облокотился об стену.
Эйфория после оргазма испарилась, оставив после себя привычную горечь. Хуёвая части афтерпати наступила. Время рефлексии и фрустрации.
— Ты опоздала, милая. Минут пять у него уже не встанет, — неожиданно сказала Мила.
Я выругался шёпотом.
Кто-то стоял в это время в коридоре? Уборные были в другой стороне.
Я выглянул из-за угла и, увидев ту, к кому обратилась Мила, закатил глаза. Какого хера она тут забыла?
Инна Василенко.
Она стояла, прижавшись спиной к противоположной стене, широко раскрыв глаза. Её пальцы судорожно сжимали клатч, а губы дрожали, будто она только что увидела расчленёнку. Она должна была вертеть своей обтянутой в платье задницей возле Антона, а не торчать в тёмных коридорах.
Нахмурившись, я засунул руки в карманы брюк.
Как долго она стояла здесь?
Зачем она вообще сюда пришла?
Не сказать, что я теперь от стыда не смогу посмотреть Василенко в глаза, но о таком я явно не мечтал. Оправдываться я, тем более, был не намерен. Взрослая девочка. Должна знать, чтобы мальчики любят минеты.
— Ты.., — наконец, ошарашенно произнесла Инна.
Я снова закатил глаза.
Что с ней было не так?
— У тебя с этим проблемы? — хрипло спросил я.
— С чем? — словно на автомате сказала Василенко, опустив глаза на мой член. Спохватившись, снова уставилась на меня.
Я приподнял брови. Что, блять, сейчас происходило?
— Ты хочешь поговорить об этом? — усмехнувшись, уточнил я.
Это уже всё выглядело даже смешно. Не знал, что Василенко так легко можно заставить заглючить.
— Нет, — вдруг скривила свои неизменно накрашенные красной помадой губы Василенко. — Это... Это, конечно...
Я фыркнул и сделал шаг вперёд, не собираясь продолжать этот бесполезный разговор. Вечер только начинал играть яркими красками.
Неожиданно Инна взвизгнула и сделала шаг назад, посмотрев на мою протянутую руку, словно она превратилась в гремучую змею. Я непроизвольно перевёл взгляд на свою кисть. Которой я хотел взять Василенко за локоть и развернуть в сторону зала, чтобы вывести её из непонятного транса.
— Не трогай меня, — вдруг прошипела Инна.
— Что? — ничего не понимая, спросил я.
— Я говорю, не трогай меня. Я... Я с Антоном! — почти выкрикнула Василенко.