— Да без проблем, — я пожал плечами и развернулся к лестнице.
Остался один этаж.
Распутина молча начала спускаться вместе со мной.
В душе проснулся странный интерес. С чего Алина решила скрывать свою беременность? Девушка увидела мой взгляд и, нахмурившись, поджала губы.
Я отвернулся. Не моё дело.
Мы зашли в полутёмный офис. Свет горел только в кабинете Иванченко. В подтверждении оттуда раздавались голоса директора и Дины. У них с самого утра не сходились дебет с кредитом.
Алина кинула взяла в сторону стола Василенко и облегчённо вздохнула. Она не хотела, чтобы Инна знала? Очевидно, потому что та молчать и скрывать свою радость не сможет.
— Ты правда никому не скажешь? — снова спросила Распутина.
— Нет, зачем мне это? — фыркнул я, застыв посреди офиса.
Нахер я сюда припёрся вообще? Шёл же на парковку.
Посмотрел, как Алина подошла к своему столу и уселась. Чуть не хлопнул себя по лбу, сам от себя охреневая. Артемьев, серьёзно? Ангел милосердия, блять.
— Ты как домой планируешь добираться? — пытаясь напустить в голос как можно было отрешённости, спросил я у Распутиной.
Та подняла на меня глаза, явно удивившись вопросу.
Не поверишь, Распутина, я сам был в ахуе.
— Ваня должен скоро заехать, — она потянулась к телефону. Махнув пальцем по экрану, нахмурилась: — Стоит в пробке на втором кольце.
Я вздохнул.
Нет, Артемьев, даже не думай.
Заодно зачем-то просчитал время, которое понадобится Миллеру, чтобы доставить беременную возлюбленную домой. Сюда он доберётся не раньше, чем через полтора часа, и, значит, Распутина ляжет в кровать ближе к полуночи. С каких пор меня интересовал сон Алины, я понятия не имел.
— Могу тебя подвести, — с трудом выдавил я из себя.
Распутина ошарашенно всмотрелась в меня, будто я только что предложил ей на выходные слетать на Луну. Я сжал губы, чтобы не ляпнуть ещё какую-нибудь херню.
Девушка прокашлялась и тихо произнесла:
— Э-эм, хорошо, спасибо. Две минуты.
Она подскочила и принялась усердно быстро собираться. Через пару минут Алина и правда выглядела собранной.
Интересно, сколько бы я ждал её подружку.
Мы молча спустились на лифте на этаж с парковой. Взгляд тянулся посмотреть на живот Распутиной, но я, естественно, этого не делал, потому что полным уебанам не был. Так же молча я пошёл к машине, предположив, что Алина последует за мной.
— Ваня, приезжай на мою старую квартиру, — услышал я голос Распутиной сзади. Она явно звонила сказала явно своему ненаглядному Миллеру и тихо добавила: — Меня Дима завезёт.
Я нахмурился. На старую квартиру? Чего она вдруг туда собралась?
Всё-таки обернулся. Девушка уже отключилась и засовывала смартфон в сумку.
— Ты разве не у Миллера живёшь?
— У Вани, конечно, — согласно кивнула Алина. — Но тебе же по пути отвести меня на..., — в который раз за вечер Распутина охренела: — Ты хотел меня аж в посёлок завести?! Ты же бы домой сегодня не приехал!
Я сжал губы и, ничего не говоря, отвернулся. В целом, можно смело срок спрашивать. Уебаном я и так только что стал.
Алина села на переднее пассажирское, не переставая меня удивлённо рассматривать, словно я внезапно заговорил на латыни.
Я стоически её игнорировал.
— Поверить не могу, — прошептала она себе под нос.
— Пристегнись, — процедил я, выруливая с парковки в снежную круговерть.
— Это разрушит твою репутацию бэдбоя, — рассмеялась Распутина, послушно щёлкнув ремнём безопасности.
Я, естественно, ничего не ответил.
Глава 21
Через несколько минут Распутина перестала на меня пялиться и принялась рассматривать за окном снежную бурю. Белые вихри кружили в темноте, сливаясь в сплошную пелену, сквозь которую едва пробивались тусклые огни уличных фонарей. Выглядело всё даже хуже, чем я представлял.
Вне центра ситуация с расчищенными дорогами неожиданно оказалась получше, но я всё равно не разгонялся больше сорока. Колёса поскрипывали по укатанному снегу, а ветер время от времени швырял порывы в бок машины.
— Ты в курсе, что я не хрустальная ваза? — плохо сдерживая веселость, фыркнула Распутина.
Я лишь сильнее сцепил зубы. Именно так я и думал.
— Ой, — вдруг ойкнула Алина и прижала руку к глазу.
— Что такое?! — дёрнулся я, на мгновение оторвав взгляд от дороги.
— У меня... ресничка выпала, — еле выговорила Распутина и легко рассмеялась.
Не прибил её в ту же секунду только потому, что в её смехе не было злобы.
— Заебись, — едва слышно процедил я.
— Фу, как можно при ребёнке, — хихикнула Алина и уже в шоке добавила: — Боже, у меня будет ребёнок. Я стану матерью. Какой ужас! Какой матерью я стану?!
Я фыркнул. Вопрос был законным с учётом того, что Распутина была самым рассеянным человеком, которого я знал.
— Думаю, больших проблем не будет, если отец ребёнка Миллер. Миллер же? — уточнил я, бросив на девушку быстрый взгляд.
— Ха-ха-ха, — раздражённо процедила Алина.
— Всё получится. У вас, тем более. Втянешься. Сначала будет пиздец, а потом привыкнете, — философски отметил я, аккуратно притормозив перед поворотом.
Распутина промолчала.
А мне было что сказать. Я помялся и решился.
— Есть один момент, — резко сказал я, сжав руль. — Скажи Миллеру, чтобы с Раевским общих дел не имел.
— Почему? — с удивлением спросила Алина.
— Да всё та же тема, — фыркнул я. — Меняет условия сделок в последний момент, кидает на деньги и подставляет своих же. Раньше проблем с ним не было, но сейчас всё стало иначе.
Я прямо услышал, как закрутились шестёрки в голове у Распутиной, и даже решил, что мы доберёмся до её дома в блаженном молчании, как она вдруг тихо сказала:
— Спасибо, Дима.
Голова сама собой сделала кивок. Я только что принял её благодарность?
В очередной раз мыслями вернулся к Василенко. Как она-то хоть домой добралась? Насколько ущербно об это будет спросить у Распутиной?
Тяжело вздохнул.