— Игрушки..., — прохрипела мама.
Замер. Сердце пропустило удар. Она не говорила при мне очень давно.
Я не знал, что мне делать. Стоит ли говорить что-то в ответ? Или, напротив, молчать?
— Игрушки, — повторила мама, и в её голосе появилась какая-то странная, давно забытая интонация.
Не выдержал.
— Игрушки. Да, мама, — тихо отозвался я. — Мы украшали ёлку в нашем доме.
— Коробка не осталась на чердаке, — нахмурившись, мама покачала головой. — Там гирлянда... Да, такая длинная гирлянда. — Она повернулась ко мне и, немного подавшись вперёд, добавила: — Они в коробке вместе с твоей дипломной работой... Я туда положила, потому что не хотела выбрасывать. Ты же так долго её делал, Дима! Вот и спрятала в игрушки, чтобы ты не нашёл.
Мама хитро улыбнулась.
Меня словно прострелило током.
Конечно, я знал, что она сохранила мой диплом. Иногда, перебирая вещи в подвале, я натыкался на ту самую коробку, но рука не поднималась её выбросить. Мне было плевать на это дерьмо, на потраченные на него месяцы, на нервы и бессонные ночи.
Я не мог его выбросить, именно потому что его сохранила мама.
И сейчас она со мной говорила.
Марина, увидев шок на моём лице, поспешила к нам. Увидев девушку, мама тут же переключилась.
— Марина, я хочу чай, — ласково попросила она, словно минуту назад ничего не происходило.
— Конечно, Станислава Валентиновна, пойдёмте. Пригласим Диму вместе с нами? — не меняясь в лице, спросила девушка.
Мама обернулась, будто только сейчас заметив моё присутствие. В её взгляде снова не было ни капли узнавания.
Но сейчас это почти не имело значения.
Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.
Сегодня моя мама меня узнала.
Глава 23
— Инна, выше! — орала Дина в другом конце офиса, но с такой громкостью, словно это происходило у меня над ухом.
— Не надо выше! Будет некрасиво, — вторила ей Василенко своим не менее звонким голосом.
— А я говорю, надо выше! Иначе всяких переростков, типа Артемьева, твои шары будут лупить по голове!
Я даже хмыкнул. На это явно и рассчитано.
— Я дизайнер, и мне виднее! — не сдавалась Инна.
Дина явно ей ответила что-то неприятное, потому что Василенко, с грохотом слетев со стремянки, завизжала:
— Значит, сама и украшай, раз такая умная! Выбрала какие-то говняные украшения, зажмотила денег на новогоднюю вечеринку...
— Не зажмотила, а правильно расставила приоритеты!
— Пошла ты нахер со своими приоритетами! — конструктивно продолжила вести спор Инна.
— Иди хотя бы до конца разберись с новогодним меню! — не осталась в долгу бухгалтерша.
Орали на весь офис эти две сумасшедшие, потому что Иванченко не было в офисе. Хотя я уже даже не был уверен, что они не ругались бы, будь директор на месте. Дисциплина тут давно хромала, а сейчас и вовсе все распоясались. Как починили кофемашину, все снова стали цедить кофе вёдрами, иной забивая огромный хер на работу.
Неожиданно послышался приближающийся звук знакомых каблуков. Я невольно выпрямил спину. Что? Серьёзно?
В кабинет, как фурия, ворвалась Василенко и плюхнулась в кресло, в котором обычно сидела, когда когда-то приходила в мой кабинет рассказать очередные сплетни. Как будто это было в прошлой жизни.
— Напитки, закуски. Предпочтения, аллергии? — раздражённо протараторила Инна, уставившись в блокнот и не поднимая на меня глаза.
Долгие две секунды я, как дурак, пялился в знакомую макушку. Мы не разговаривали и не оставались наедине с тех пор, как поболтали тогда о жизни на парковке.
Василенко, не услышав мгновенный ответ, гневно посмотрела на меня:
— Алло, я тут целый день сидеть не буду!
Наверно, я был самым последним идиотом, но я, блять, скучал по этому. По этим эмоциям, бьющим через край, которыми она сама являлась и неизменно вызывала. По этому безумному драйву и адреналину, волной поднимающемуся где-то внутри.
Смерч. Тайфун. Торнадо.
— Артемьев! — почти завизжала Инна.
— Арахис. Аллергия, я имею в виду. Это так, к слову. На вечеринке меня не будет, можешь не переживать, — сказав это, я заставил себя перевести взгляд на экран ноутбук, чтобы снова не начать пялиться на острые скулы. С момента нашей последней встречи она похудела.
— Записываю. Печенье с арахисовой пастой, — Василенко размашисто нацарапала сказанное в блокноте, так что ручка чуть не прорвала бумагу.
Я невольно усмехнулся.
— Так желаешь посмотреть, как корчусь в предсмертных муках?
— Да! — заявила девушка, раздражённо посмотрев на меня, после чего, надув губы, снова взялась за ручку: — И ампулу адреналина. Для Артемьева, который в очередной раз захочет испортить всем настроение своим анафилактическим шоком.
— Заранее прошу прощения, — не поднимая глаз, пробубнил я, получая извращённое удовольствие от разговора.
— Не принимается, — последовал мгновенный ответ. — Напитки? Аллергия на святую воду?
— На святую воду? — нахмурился я.
— Так проверяют на одержимость демонами, — охотно пояснила Василенко.
Я снова хмыкнул.
— И что со мной случится? — проявил я заинтересованность.
Конечно же, мне было плевать. Но отчего-то я был готов говорить Инной о любой чуши, которая взбредёт ей в голову.
— Я почём знаю, — пожала плечами девушка. И предположила: — Взорвёшься к хренам.
Я снова поднял на неё глаза. Инна, не мигая, уставилась в заднюю крышку ноутбука. Там была наклейка свиньи из "Гравити Фолз", которую она прилепила пару лет назад. Когда я, естественно, захотел эту хрень отодрать, то потерпел фиаско. Наклейка приклеилась намертво.
— Инна, — тихо позвал я девушку. Она перевела на меня взгляд, и в ее глазах, таких живых и ярких, отразилось что-то неуловимое. — Я не собираюсь...
— Ты уже купил подарок на Тайного Санту? — вдруг спросила Инна, ткнув пальцем в шапку с оставшейся в ней единственной бумажкой с именем. С тех пор, как Дина мне всё это принесла в кабинет, прошло пару недель. Я не планировал туда заглядывать, но выкинуть из кабинета это безобразие не доходили руки.