— Я два раза пытался с тобой поговорить! — зло напомнил я ей. — И мне...
— Вот именно, что пытался! — мгновенно перебила меня Инна и принялась тараторить: — Просто подходил после секса проверить, не сошла ли я с ума! Напомнить тебе, что как ты себя вёл на парковке и что ты говорил после секса на пожарн...
— Я, блять, целое утро ждал тебя, и.., — я резко выдохнул носом, вспомнив тот отвратительный день. — Извини. Я должен был извиниться гораздо раньше, и сегодня...
— Украшение офиса — это твоё извинение? Ты совсем идиот?! — взвизгнула Василенко. После чего ткнула пальцем в обочину: — Останови машину!
Я бросил взгляд в правое боковое стекло и повернул руль, чтобы сделать так, как она просила.
Полный пиздец. Еблан, каких поискать.
На что я, блять, надеялся? На продуктивный разговор? И по чему именно я скучал? По этим "искромётным" эмоциям, когда хотелось раскрошить собственный череп о руль?
Резко затормозил.
— Пожалуйста, — бросил я, снимая с дверей блокировку.
Инна рванула ручку двери и хлопнула ею так, что заложило уши. Стиснул зубы.
Будет мне уроком.
Несколько секунд смотрел, как она ковыляла по снегу, получая мрачное удовольствие. Василенко шла вперёд, как танк, ни на секунду сомневаясь в принятом решении. Лучше умереть на улице в метели, чем оставаться со мной в машине.
Блять.
Вышел из машины и так же громко ляпнул дверью.
Как она меня сейчас бесила!
Вбитая мамой установка "Никогда не бить женщин" постепенно меркла, когда я находился рядом с Василенко. Получить по заднице она напрашивалась день ото дня.
— Вернись в машину, — прорычал я, почти догнав эту ебанутую.
— Да пошёл ты! — чудом услышав меня, проорала Инна, не оборачиваясь.
Я схватил её за локоть и резко потянул на себя.
— Сядь в машину или я твои сорок килограмм заброшу в багажник. Я, блять, тебе обещаю, — процедил я в лицо Василенко.
— Давай, рискни! Я тебе лицо к чертям расцарапаю! — мгновенно выкрикнула Инна в ответ.
Её впалые щёки раскраснелись то ли от злости, то ли от мороза. Или от того и другого.
Я видел её лицо сотню раз, но, кажется, только сейчас рассмотрел по-настоящему, когда мне в глаза с безумной скоростью залетала сотня снежинок в секунду.
Огромные серые глаза, высокие выпирающие скулы, острой подбородок и, блять, эти губы. Нижняя была гораздо полнее верхней, и я, как идиот, уставился на неё.
— Ты обещал, — неожиданно прохрипела девушка.
Я дёрнулся.
— Сядь, — я ещё раз указал себе за спину.
Неожиданно Василенко послушалась. Я преследовал её до самой машины, ожидая, что это сумасшедшая рванёт в сторону. Инна показательно захлопнула открытую мною переднюю дверь и открыла заднюю, куда со всей своей важностью и уселась.
Без слов я залез на водительское, стряхнув с себя снег, и сразу же включил обогрев на полную.
— Не сорок килограмм, а сорок три, — вдруг пробубнила эта идиотка. И мстительно добавила: — И у тебя тут всё теперь мокро.
— Ты без трусов? — саркастично уточнил я.
Та сразу стушевалась.
— Идиот, — последовал едва тихий ответ.
Я не ответил.
Снег за окном падал всё сильнее, превращая улицу в белую пелену. Прежде чем тронуться, я поймал взгляд девушки в зеркале заднего вида, и она не отвела глаз.
Глава 26
Я вывернул руль и медленно нажал на педаль газа, пытаясь окончательно успокоиться. Присутствие Василенко сзади, пялящейся мне в затылок, и едва уловимый запах её ванильных духов мешали это сделать.
Мне до боли хотелось... что? Прижать её к себе и вдохнуть с полной силой? Или снова высадить её у обочины, чтобы грёбаный запах не заполнял каждую клеточку тела?
Нет, нам просто нужно поговорить. И делать это следовало явно не в замкнутом салоне машины.
— Включи музыку, — вдруг нахально попросила Василенко. — Слушать, как трутся твои зубы, мне не хочется.
Я быстро ткнул в кнопку на дисплее, и через мгновение зазвучала какая-то сопливая мелодия, сообщающая, что скоро Новому году быть. Василенко начала пискляво подпевать, и её голос слился с дешёвыми синтезаторными аккордами. Чуть не усмехнулся вслух.
Как же Василенко меня сейчас бесила. Нет, скорее бесило её умение веселить себя в любой ситуации. Бесценный, блять, дар. То, чего мне не дано.
— Отодвинь кресло вперёд. Мне неудобно, коленки упираются, — вставила Инна на проигрыше, пнув спинку моего сиденья.
Я уже даже не закатил глаза. Остановившись на красном светофоре, послушно придвинул сиденье вперёд и бросил короткий взгляд на зеркало заднего вида. Не обращая на меня внимание, Инна продолжала что-то мяукать себе под нос.
Наконец, я свернул на парковку бизнес-центра, где фонари, засыпанные снегом, отбрасывали жёлтые пятна на сугробы. На первом этаже располагался китайский ресторан, из которого, насколько я знал, Василенко не раз заказывала себе доставку домой.
Припарковавшись, я обернулся к девушке. Та, приоткрыв рот, внимательно на меня смотрела, её глаза блестели в полумраке, как у кошки, поймавшей луч фонаря.
— Ненавижу китайскую кухню, — через несколько секунд фальшиво протянула Инна, скривив губы и сморщив нос.
— Знаю. Поэтому тебя сюда и привёз, — в ответ фыркнул я, чувствуя, как в груди клокочет какое-то странное удовлетворение.
— Ну как же ты раздражаешь, — прошипела Василенко, продолжая пялиться на меня своими огромным глазами. — Ради того, чтобы поесть со мной лапши, хотел засунуть меня в багажник?
Глубоко вдохнул, почувствовав, как тёплый воздух наполнил лёгкие.
Блять.
Я не понимал, что творилось внутри. И это сводило с ума больше всего.
Это была не злость. Точнее, это была не просто злость.
Я будто смотрел грёбаный ужастик, до жути страшный, но продолжал его смотреть, потому что начинал ловить кайф от этих странных эмоций.
Что это, блять, такое?
— Нет, просто хотел поговорить, — тем не менее, почти спокойно ответил я.
— Ах, точно, поговорить! — Василенко наигранно усмехнулась. — Тогда продолжай. Кажется, у нас сегодня неплохо получается это делать.