Я в полном ахуе уставился на неё. Что, блять?!
Она подумала, что я... Что я пристаю к ней?
— Василенко, что ты...
— Не подходи ко мне! — разрезав рукой воздух, пропищала Инна. После чего смерила меня гневным взглядом и, развернувшись, пошла в сторону зала.
Облепившее со всех сторон её худощавое тело платье явно мешало Василенко быстро идти, но она старалась. Выглядело это крайне комично.
Что это было?
Глава 3
Я даже не тешил себя надеждой, что Василенко ничего не расскажет Распутиной, и поэтому был морально готов к её осуждающим взглядам. Даже всю дорогу до работы прокручивал в голове возможные сценарии.
Одно хорошо, может, наконец, отстанет.
Лифт дёрнулся, двери разъехались с тихим шипением. Шагнул в коридор, и взгляд сам потянулся в сторону Алины. Распутина сидела за своим столом, уткнувшись в монитор, пальцы быстро стучали по клавиатуре. Подняв голову, она заметила меня — и в её взгляде не было ни злости, ни осуждения. Только любопытство.
Что было чертовски странно.
Неужели Распутина ей не поверила? Или Василенко, против всех ожиданий, сдержалась?
Я помахал головой, пытаясь выбросить все эти бесполезные мысли. Если бы я хоть немного запаривался по поводу того, что про меня говорили и врали, то на мне живого места бы не осталось. Давно бы сдох от нервного истощения.
Едва я повесил пальто на вешалку, когда в и так открытую дверь постучали. Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы посмотреть, кто пожаловал.
— Чего тебе? — бросил я через плечо, специально не поворачиваясь к Распутиной.
— И тебе доброе утро, Артемьев, — соловьём пропела Алина.
Вздохнув и сообразив, что просто так она не отстанет, я повернулся.
— Доброе. Что ты хочешь? — выдавил из себя, чувствуя, как начинает закипать раздражение.
Распутина смущённо стояла в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Понятия не имею, что она увидела в моём лице, как вдруг ухмыльнулась.
— Можно зайти?
— Ты уже зашла, — процедил я сквозь зубы, наблюдая, как она плюхнулась в кресло напротив моего стола
— Спасибо, ты очень добр, — нахально заявила она и в упор уставилась на меня: — Слушай, это, конечно, не моё дело...
— Рад, что ты такая сообразительная, — оскалился я. — Вот и проваливай тогда.
— ...но что случилось на вчерашнем вечере? — закончила она, как всегда проигнорировав меня и мои реплики.
Я медленно обошёл стол и облокотился на него, подаваясь вперёд. Распутина, расширив глаза, тоже наклонилась, не отводя взгляда. Даже усмехнулся.
Смелая такая.
От Миллера нахваталась.
— Встречный вопрос. Что тебе сказала Инна? — выдавил я.
Алина сузила глаза, потом резко откинулась на спинку кресла, которое жалобно заскрипело, и вдруг, пожав плечами, сказала:
— Ничего.
— Ничего? — невольно переспросил я, порядком удивившись.
Может, Василенко заболела? С языком, словно помело, она в карман за словом никогда не полезет. Но вчера Инна двух слов связать не смогла и, оказалось, ничего своей подружке не разболтала.
— Она пошла в туалет, а через пять минут прилетела, как ошпаренная, — себе под нос пробубнила Распутина, глядя куда-то за мою спину, — а потом схватила Антона и резко закомандовала ехать домой. Даже пальто не дала нормально надеть.
Я пожал плечами, стараясь сохранять безразличный вид.
— И поэтому ты пришла с этим ко мне, потому что я её лучший друг по переписке.
— Я пришла с этим к тебе, потому что вернулся в зал вслед за Инной, — язвительно заметила Алина.
Усмехнувшись, я уселся на стул и открыл ноутбук:
— Браво, Шерлок. Ты раскрыла заговор масонов.
Распутина снова подалась вперёд и зашипела:
— Не ври мне, Артемьев. Ты что-то сказал ей или сделал. В тебе вообще ничего хорошего не осталось? Кем же ты стал, что делаешь врагом единственного человека, который считает тебя другом.
Неожиданная горечь растеклась по всему телу. Выходит, и Распутина уже не считала меня другом? А как иначе. На прошлой неделе я едва ли её нахер её не послал. Чего теперь удивляться?
Я посмотрел на Алину и тихо процедил:
— Ничего я твоей подружке не делал и не говорил. Я просто хочу, чтобы Василенко, и ты, и Миллер, наконец, остали от меня. Если вы не будете меня трогать, ни одного плохого слова от меня не услышите. Следите за своей жизнью.
Закончив свою гневную тираду, я с силой набрал пароль на ноуте, чуть не сломав клавиши, и уставился в монитор, где бессмысленно мигал курсор. Заебало, блять, как заезженная пластинка, повторять одно и то же. Хера ли они ко мне все постоянно лезут?
Я. Не. Просил.
Никогда не просил.
— Зачем тогда ты пришёл на день рождения к Ване, если хочешь, чтобы мы от тебя все отстали? — неожиданно спокойно спросила Распутина.
Хрен меня знает, зачем я туда потащился. Ностальгия? Пьянка? Желание посмотреть, как все скатились в дерьмо без меня?
— Не ищи того, чего во мне нет, Алина. И будет тебе счастье, — безучастно произнёс я, намеренно утыкаясь в монитор, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Распутина ещё несколько секунд сидела в кресле, тяжело вздыхая, её пальцы нервно барабанили по подлокотникам. Потом она резко поднялась и направилась к выходу. В дверях Алина обернулась, но я упорно продолжал пялиться в экран.
— Больше я к тебе не подойду. Обещаю. Но если тебе нужна будет помощь, то мы рядом. Это я тебе тоже обещаю, — сказав это, Распутина ненадолго замолчала, будто собираясь с мыслями. После чего, вздохнув так, что её плечи заметно поднялись и опустились, продолжила: — За Инну говорить не могу. Она две крайности, сам знаешь. Но даже тогда, когда я на какое-то время тебя... возненавидела, Инна тебя защищала. Помни об этом. И, пожалуйста, не обижай её.
Распутина вышла из кабинета, закрыв за собой дверь с тихим щелчком.
Я продолжил бездумно пялиться в экран ноубтука. Все буквы расплылись перед глазами, превратившись в чёрные пятна. В ушах стоял шум, как после громкого концентра.
Место, в котором когда-то билось сердце, заныло тупой, старой болью.