Конечно, он всегда был красавчиком. Университетский Димка помнился мне немного худощавым, жилистым и долговязым мальчишкой с вечно растрёпанными тёмными волосами и насмешливым прищуром. Сейчас же он превратился в настоящего мужчину — широкоплечего, статного, с резкими чертами лица и властным взглядом. Но дрожали колени у меня от другого. Сводила с ума его бесстыжая, едва заметная, кривая ухмылка. И я почти с ужасом осознала, что она осталась неизменной со времён университета. Да, похоже, именно с этого осознания всё и началось.
Дима, в отличии от Вани Миллера, никогда не чурался случайных половых связей с постоянно вешающимися на него девушками, которые, как одна, велись на его эту дурацкую сексуальную полуулыбку. Мы с Алиной подтрунивали на Артемьевым, называя его "проститутом". Со скребущим чувством внутри я довольно подбирала обзывательства для Димы, когда он сидел на нашей общажной кухне и, лениво развалившись на стуле, рассказывал очередную историю, а его карие глаза смеялись, даже когда рот сохранял серьёзное выражение. Но это уже даже позабытое ощущение было ничем по сравнению с тем, что я почувствовала, когда услышала их с Милой. Ступор, шок, оцепенение. Я почти задохнулась от странной пустоты, которая появилась внутри. Кем был этот человек? Да, Артемьев больше не подпускал к себе, жалеть его было недопустимо, он рычал на всех без разбора, с каждым днём становясь всё злее и раздражительнее, но я, точно идиотка, по-прежнему считала его другом, пусть и сложным. Наверно, это должно быть очевидным, что мы давно перестали ими быть. Но поняла я это только в тот вечер.
Конец университетской дружбе. Это был больше не тот весёлый друг Димка, это был какой-то грубый и чужой человек, который вышел в коридор, чтобы ему сделали минет. И этого человека я не знала. Неужели он настолько ненавидел себя, ненавидел всех вокруг, чтобы опуститься до того, чтобы вместо совместного вечера с коллегами уединиться в такой компании?
Когда Алина спросила, почему я так быстро убежала с открытия отеля, я недовольно хмыкнула и собралась ответить грубую правду, но вместо этого бодро соврала. Чуть позже, уставившись в монитор, я с чувством полнейшей обреченности поняла: дело было не в Диме и даже не в этой стерве Миле. Дело было во мне. И в моих чувствах. Я не расстроилась, чтобы потеряла друга, мне было больно, что Дима так опустошал себя с другими, игнорируя меня. Что он не мой.
Я просто ревновала.
И вместе с тем, кем я была для него? Бывшей подругой? Истеричной коллегой? Или лёгкой добычей? Я знала ответы на все вопросы. Я была всем, знал он об этом или нет. Помани он своим идеальным пальцем, протяни он руку, я оказалась бы рядом в ту же секунду. Я не просто влюбилась безответно, я влюбилась в того, кто даже не существовал. Точнее, он существовал где-то глубоко внутри этого нового, чужого, ожесточённого человека. Я не знала, что мне делать. Проще обвинить, лучше напасть первой, нежели признать, что я стала уязвимой. Так я решила.
А за беззаботностью и безбашенностью легче спрятать настоящие чувства. Так я и сделала.
После Гранд Отеля всё стало гораздо сложнее и гораздо проще. Я поняла, что фраза "Я с Антоном" даже кур не рассмешит, и узнала, что Артемьев занимается не сексом, а любовью.
После Гранд Отеля я ничего не ждала и ждала, что всё изменится. "Мне не всё равно. Скажи, что я для тебя не просто случайный секс", — кричало всё внутри меня. "Доступно объясняю?" — сказала я безразлично. Лучше выглядеть стервой, чем жалкой.
С ним я чувствовала себя идиоткой каждую секунду, вела себя соответствующе и ненавидела его за то, что он заставлял меня чувствовать себя таковой. Когда он специально ранил меня, я возненавидела его ещё больше. Когда на паркинге закрылись двери лифта, я поняла: он хотел, чтобы я его ненавидела. Хуже и лучше всего было то, что Дима Артемьев был единственным человеком, который видел меня настоящую, но вместе с тем он сделал вид, что ему всё равно.
Послать бы его к чёрту этим украшенным офисом, прощальным подарком и грёбаным извинением. Это как получить письмо с признанием в любви, где стёрта подпись — восхитительно, но бессмысленно. Когда он сказал, что улетает через полторы недели, нет, я не разозлилась, и нет, мне не было быльно. Я чувствовала лишь бессилие и отчаяние. Всё закончилось, даже не начавшись. И теперь он знал, он совершенно точно знал, что я к нему неравнодушна, и вчера окончательно подвёл черту над нашими недоотношениями. Но идиотское сердце будет ёкать каждый раз, когда я буду смотреть на его губы, чуть полноватые, всегда будто слегка приоткрытые. Или руки, с длинными пальцами и выступающими венами, которые отчётливо были видны, когда он сжимал кулаки. Да и вообще на любую часть тела, которая была раздражающе идеальной.
Прозвенел будильник.
Глава 31
Ткнула в экран и шмыгнула носом. Бизнес-леди, ни дать, ни взять. Запланировала пустить сопли. Всё по расписанию.
Я поднялась со стула, подошла к окну, запачканному строительной пылью, и прижала ладонь к холодному стеклу, оставив чёткий отпечаток. Ночь ещё не до конца отступила, тёмное небо давило на город, но белые хлопья медленно падали, будто пытаясь стереть границы между землёй и небом.
Вздохнула.
Пора возвращаться в реальный мир.
Как минимум, на работу.
В офисе, не смотря на то, что уже было почти десять часов, никого не было, кроме Дины. Был ли Дима здесь, я не знала. Его кабинет находился в противоположном от меня конце офиса.
Я раскрыла ноутбук и уставилась в монитор. Если раньше у меня было настроение дразнить Артемьева целый день, то сейчас это желание пропало. К тому же я даже понятия не имела, как теперь себя с ними вести.
— Вижу, работа кипит, — послышался сзади ехидный голосок.
Дина.
Я развернулась на стуле и фыркнула.