— Взаимно, — почти мило улыбнулась я.
Бухгалтерка подмигнула мне и направилась на кухню. Видимо, Фёдор Генрихович уже был на парковке: Дина всегда готовила ему кофе утром.
Звякнул лифт, и я, дёрнувшись, повернулась. Даже зная, что там окажется Иванченко, я всё равно ожидала увидеть другого.
— Доброе утро, коллеги! — звучно поприветствовал директор почти пустой офис.
Мы с Диной проорали приветствие в ответ, и я на радость последней, грустно вздохнув, принялась за работу.
Через пару часов спина о себе заявила, и я откинулась на спинку стула. Так-то я сегодня не выпила нормальный кофе. На экране загорелась реклама, и я неожиданно вспомнила, что мне было бы неплохо начать искать сменное жильё.
Благополучно забыв о том, что поясница заныла, я снова уставилась в монитор. Студия или однокомнатная? В центре или окраина? Я даже...
— Переезжаешь? — прозвучал низкий мужской голос сбоку.
Вся правая сторона тела сразу же покрылась мурашками. Мать моя женщина, как же я от него была зависима.
Я повернулась к Артемьеву и приподняла брови. Дима сделал тот же самый жест.
— Да, — ответила я. Голос прозвучал хрипло, пришлось прокашляться. — Соседка замуж выходит, и они с парнем решили съехаться.
Парень нахмурил свои тёмные брови, и даже этот простой жест выглядел сексуально.
— Саша и Рома?
— Ты помнишь их имена?! — ахнула я.
Дима откуда-то знал, что я люблю китайскую кухню, и это я могла понять, но помнить имя моей соседки и её парня...
Артемьев открыл рот, чтобы сказать что-то типа "Блять, нет, не помню. Просто рандомные имена назвал и угадал", но явно передумал.
— Да, помню, — будто с трудом процедил он.
Я от смеха хрюкнула. Дима приподнял один уголок рта, и это стоило бы расценивать, как полноценную улыбку. Через несколько секунд он прекратил "улыбаться" и уже куда внимательнее начал меня рассматривать. Боже, храни тональный крем и консилер!
— Если ты снова спросишь, всё ли у меня хорошо, я в тебя плюну, — шипя, предупредила я.
— Просто вчера был... необычный вечер, — сообщил мне Артемьев, скрестив руки на груди.
Да, вчера мы, оставшись вдвоём, не переспали. Действительно, очень необычно.
А ещё он умудрился меня бросить тогда, когда мы даже не встречались.
Я снова повернулась к ноутбуку.
Обида мгновенно трансформилась в гнев. Вины в Диминых глазах, на счастье, не было, но сам факт, что в очередной раз он вёл себя со мной, словно я душевнобольная, говорил о том, что это был конец. Конец того, что даже не началось.
— Ты куда-то шёл? — скосив глаза, спросила я у парня.
— Да, — последовал ровный ответ.
— Вот и иди, — напутственно произнесла я.
— Пойду.
Разговор двух взрослых людей.
Не удержалась и снова повернулась к нему. Либо я сошла с ума, либо в голосе Артемьева мне послышалось что-то до странности... тёплое. Видимо, всё же с головой я не дружила. Невозмутимое лицо.
Брови Димы взлетели вверх, мол, с какой целью я уставилась. Я лишь хмыкнула.
Артемьев отлип от моего стола и направился в кабинет Иванченко.
Видимо, он действительно куда-то шёл.
Глава 32
— Иванченко с Артемьевым закрылись в кабинете! — подлетела ко мне Дина.
Я в шоке повернулась к ней и сразу ткнула пальцем в сторону кухни.
— Кофе!
Алина сегодня взяла отгул, Вите было плевать на сплетни, а вот Колосина можно было бы позвать.
— Лёва! — громко зашипела я в сторону уткнувшего в монитор архитектора.
Тот непонимающе нахмурился, но, видимо, наши широко распахнутые глаза и напряжённые позы ему о многом сказали.
— Что случилось? — с плохо скрываемым интересом спросил подошедший Колосин, едва мы зашли на кухню.
Я махнула рукой в сторону Дины, словно передавая эстафету, и мгновенно направилась к кофемашине.
— Иванченко с Артемьевым закрылись в кабинете! — с прежним шоком сообщила бухгалтерка.
— Серьёзно?! Почему? — справедливо удивился Лёва.
Иванченко. Никогда. Не закрывался. В кабинете.
Ни разу.
Фёдор Генрихович постоянно говорил, что для нас его двери всегда открыты, и какое-то время назад вообще хотел снести их с петель, но Дима его переубедил. Одним взглядом.
— Откуда мы знаем? Может, он его уволить хочет? — предложила Дина, закусив губу. — Василенко, что ты там тормозишь?!
Отвечать девушке я не стала, потому что была занята тем факто, что кофемашина в очередной раз выдала ошибку.
— Опять сломалась! И сколько она проработала! — возмутилась я, ударив ладонью по корпусу. — Дайте-ка мне телефон этих ремонтников, я включу такую истеричку, что...
— Ой, блять, — Колосин оттолкнул меня в сторону с грацией уставшего IT-шника и открыл какую-то дверцу с торца кофемашины. — Честно, прав иной раз Артемьев, когда на вас орёт. Русским языком написано: "Очистить заварочный блок"! Вы бы хоть раз эту несчастную технику пожалели!
Колосин раздражённо выдернул из недр аппарата на вид нечто тёмное и отвратительное и понёс в сторону раковины, не переставая что-то бурчать.
Я фыркнула:
— Серьёзно? Заварочный блок?! Я тебе что, бариста?!
Дина захихикала, а Лёва закатил глаза так сильно, и я даже не секунду испугалась, что они там и останутся. Так-то наш несравненный архитектор мне ещё сегодня должен скинуть проект монтажа/демонтажа стен.
Колосин закончил мыть заварочный блок и снова вставил внутрь кофемашины с характерным щелчком. Хитро улыбнувшись, я ткнула в кнопку "Капучино" и задумалась. Рассказывать о том, что Дима уходит по своей собственной воле и Иванченко совершенно точно его не увольнял, я, конечно, не собиралась. И по словам Артемьева, Фёдор Генрихович обо всём знал. Тогда о чём они сейчас говорили? Может быть, директор уговаривал Диму остаться?..
— Нет, не должен уволить. Когда Артемьев летом хотел уйти, Генрихович очень расстроен был, — предположил всё ещё нахмуренный Лёва, постукивая пальцами по столу.
— Согласна! — поддакнула я, довольная, что ничего другого не надо выдумать.
— Может, что-то тёмное мутят? — сузил глаза Колосин.