— Почему ты ведёшь себя так, словно меня в чём-то подозреваешь? — сразу же набросилась я.
— Ты знаешь.
— О да, я кое-что знаю! — с жаром кивнула я, намекая на иное.
Алина ещё больше сузила глаза.
— Я догадывалась, что ты знаешь. И откуда же?
— Кто-то ещё знает? — удивилась я.
— У меня сейчас голова лопнет, — первой сдалась подруга, потирая виски.
— Значит, тебе первой и изъясняться, — разрешила я, величественно махнув рукой.
Распутина протяжно выдохнула.
— Я знала, что ты знаешь, но ничего не хотела говорить, потому что я про тебя ничего не знаю! — затараторила Алина.
— Даже если бы я знал, о чём речь, то всё равно бы ничего не понял, — раздался голос сбоку.
Мы с Распутиной резко повернулись. Лёва с широко раскрытыми глазами наблюдал за нами, держа в руках кружку с надписью «Не трогайте меня до кофе», которую ему подарила Дина в прошлом году на Тайного Санту.
— Откуда ты тут взялся? — наехала я на парня.
— Я с самого начал тут сидел, — пробурчал Колосин, явно обидевшись. Лёва направился с кружкой к раковине, и мне стало его жаль.
— Я помою, — я растянула губы в широкой улыбке. Архитектор с сомнением покосился на меня, но, всё же оставив посуду, покинул комнату.
— Итак.., — снова произнесла Алина, снова обращая на себя внимание.
— Ты же знаешь, я могу в это целый день играть, — хмыкнула я.
— Ну ладно, — окончательно сдалась подруга. И, понизив голос, сказала: — Да, я беременна. Но поздравления потом! — девушка остановила мой порыв вытянутой рукой. — Но сначала хоть намекни, что у тебя и Артемьева происходит. Я уже с ума схожу!
— Секс по дружбе, — небрежно пожала я плечами, почувствовав, как всё внутри сжалось.
— Это не просто секс, — покачала головой Алина, явно во всём разобравшись. И меня в это не посвятив.
— Что бы это ни было... В любом случае, это закончилось, — я не смогла удержать в голосе горечь. — Он...
Увольняется. И уезжает.
"Чем бы это ни было, уже нет смысла в этом разбираться".
— Я думаю, что Диме сейчас очень сложно, — совсем уж тихо сказала подруга.
— Хах. А кому сейчас легко, — фыркнула я.
— Я была неправа, когда говорила, что он изменился. — грустно сказала Алина. После чего с улыбкой добавила: — Ваня был, как всегда, прав. Дима остался прежним. Просто поменялись обстоятельства, и у... него никого нет рядом, чтобы помочь.
— Так иди и помоги, Алина, — я почти раздражённо махнула рукой в сторону кабинета Артемьева. — Напомнить тебе, как Дима стартует быстрее Болта, едва спросишь у него про его дела?
Алина поджала губы и, отвернувшись, обняла себя руками.
Я тяжело вздохнула.
— Мне тоже очень сложно, — устало призналась я. Голос предательски дрогнул.
— Я знаю, Инна, — подруга подошла ко мне и нежно прижала к себе. Я крепко обняла Алину и отстранилась. — Я думаю, что он влюблён в тебя. Но этого не понимает. Быть может, он вообще не верит в любовь.
Сердце ускорилось. Я шмыгнула носом, хотя совершенно точно не планировала сейчас плакать.
— Он сказал, что маминой любви ему хватало сполна. Так что...
Подруга вдруг широко улыбнулась.
— Дима Артемьев рассказал тебе что-то личное, ты понимаешь? Просто продолжай быть собой, и совсем скоро у этого дурака раскроются глаза.
Я усмехнулась. Если бы у меня было чуть больше времени...
— Приходи сегодня к нам, хорошо? Миллер допоздна на работе, фильм посмотрим.
— Идёт, — кивнула я. — Без алкоголя же? Такие у нас теперь вечеринки?
— Такие, — мягко улыбнулась Алина.
— Тогда к слову. Думаешь, я не заметила, как выросли твои сиськи?! Это моя слабость и моя боль! Конечно же, я сразу всё поняла!
Распутина, не удержавшись, громко расхохоталась. Всё ещё хихикая, Алина принялась рассказывать, как узнала о своей беременности.
А я, натянуто улыбаясь, всеми силами пыталась радоваться за подругу и не завидовать.
Глава 34
Снег падал медленно, большими хлопьями, и свет фонарей дробился в них, как в кривых зеркалах. Холод щипал щёки, но я почему-то уже минут десять стояла на пороге дома Миллера и Распутиной и смотрела на эту зимнюю красоту, кажется, впервые радуясь наступлению этой поры года. Я всё не могла взять в толк, зачем Ваня купил дом в таком глухом месте, но теперь поняла: здесь такая комфортная тишина. Тёплая, безопасная, без лишних слов.
— Заходи быстрее, а то холодно! — рассмеявшись, Алина открыла дверь дома и потянула меня за рукав внутрь.
Я послушно зашла внутрь и сразу же почувствовала, как внутри пахло корицей и мандаринами. Новогодний уют почему-то защемил сердце.
Теперь усмехнулась я. Время грёбаного волшебства.
— Ну что, беременная, как ты вообще себя чувствуешь? — спросила я, улёгшись на диван и укутавшись в плед с ног до головы. В доме было тепло, но грех пледу рядом сложенным лежать.
— Пока только тошнит по утрам и хочется спать, — усевшись рядом, Алина улыбнулась и положила руку на ещё плоский живот. И вдруг захихикала: — Ваня уже купил кучу глупых детских вещей. Вчера принёс крошечные носки с единорогами.
Я хмыкнула, представив Миллера, склонившегося над витриной с детскими вещами, серьёзно и вдумчиво разглядывающего носки с розовыми мифическими созданиями.
— Он, наверно, очень счастлив.
— Да. Безмерно, — медленно закивала Распутина, явно пребывая в своих блаженных мыслях. Но вдруг лицо её дрогнуло, и она с испуганными глазами повернулась ко мне: — Я так боюсь, Инна.
Я на пару секунд задержала дыхание.
— Конечно, Алина, и это оправдано.
— Я почему-то думала, что ты скажешь, что это бред и всё будет хорошо, — нервно рассмеялась Распутина, и её пальцы судорожно сжали край пледа.
Я резко села и подалась вперёд
— Конечно, всё будет хорошо! — горячие и искренни слова полились наружу. — Я про то, что ты имеешь право переживать. В тебе растёт человек! Настоящий! Для этого рядом и есть Миллер, который всегда тебя успокоит и поддержит.
— Да, я знаю, — едва слышно произнесла подруга.
Мы замолчали. За окном шуршал снег, а в комнате было так тихо, что слышалось, как потрескивал воск в горящей свече.