— Я не убегаю, — огрызнулась я.
— Как скажешь, — неожиданно устало сказал Дима.
Я, наконец, отвернулась и уставилась на двери, тщетно пытаясь раздвинуть их взглядом как можно быстрее. Когда через секунд пять ничего не произошло, я испуганно повернулась к нахмуренному Артемьеву.
— Мы застряли? — ахнула я.
— Да, — подтвердил Дима и, оторвавшись от стены, ткнул в кнопку с колокольчиком.
— Это ты устроил? — сузила я глаза в подозрении.
— Конечно, мне ж, блять, нечего делать. Спланировал на досуге, — с раздражением ответил Артемьев.
Я лишь закатила глаза.
Слава Богам и диспетчеру, последний ответил довольно быстро. Дима быстро назвал адрес и коротко описал нашу ситуацию, и невидимый мужчина пообещал, что нас выпустят через минут десять.
Потрясающе.
— Ты как? — отчего-то засомневался Артемьев в моём благополучии.
— Клаустрофобии нет, так что всё нормально, — пожала я плечами. И не соврала. Я запрокинула голову. — Хорошо хоть, что свет не вырубился.
— Да, и застряли не между этажей, — пробурчал Дима, тыкая в экран телефона. — Связи нет.
— Мы в лифте на парковке, — произнесла я очевидное.
Повисло молчание. Я опёрлась спиной о стену лифта и принялась рассматривать Артемьева. Так-то смотреть мне было больше не на что. Дима придерживался того же плана.
Я уже успела моргнуть несколько раз, но Артемьев взгляда не отвёл. Когда он неожиданно хмыкнул, а его губы растянулись в почти невидимой улыбке, я ему невольно улыбнулась:
— Проиграл.
— А мы играли? — идеальные брови взлетели вверх.
— Да, — довольно подтвердила я.
— Ты же не домой, — вдруг сказал Дима, чуть-чуть прищурившись.
— Допустим, — пожала я плечами.
— Иногда ты срываешься посреди дня и куда-то уезжаешь...
— У нас работа не только в офисе, — деловито произнесла я.
— Да, но сейчас ты едешь не на объект, — хмыкнул Артемьев.
— Удачи, милый, — фыркнула я. — Думаешь, только у тебя есть секреты?
Дима небрежно усмехнулся.
— Ты знаешь. Это не секрет.
— Я ничего не знаю. И не знала, даже... когда мы были друзьями, — грустно покачала я головой. — По крайней мере, ты мне ничего не рассказывал.
Артемьев несколько секунд внимательно в меня всматривался и вдруг, словно сам себе, кивнул.
— Моя мама.., — на пару секунд Дима запнулся, явно занервничав, — ...лежит в психиатрической клинике. По вторникам и субботам я обычно её навещаю.
Я закивала, полностью проникшись. Это я уже знала, но поразил тот факт, что Дима Артемьев мне это сам рассказал.
— Если хочешь, можешь ко мне завтра присоединиться, — неожиданно добавил парень.
Мои глаза распахнулись от шока.
— Нет проблем, — грустно улыбнулся Дима. — Я всё прекрасно пони...
— Да! Я согласна! — почти выкрикнула я. И через пару секунд уже куда спокойнее добавила: — Конечно, я съезжу с тобой. Спасибо, что... э-э-э... позвал.
Дима отвёл взгляд в сторону и быстро кивнул.
— Я беременна, — неожиданно заявила я. Дождавшись, пока Артемьев посмотрит на меня ошарашенным взглядом, сразу же сказала: — Шутка.
Дима лишь устало выдохнул, не отводя от меня внимательного взгляда.
— Решила, что нужно вернуть тебя в форму. Слишком смущённым ты выглядел, — пояснила я.
Артемьев коротко хохотнул.
— Блять, — почти беззвучно произнёс он. Покачал головой: — Василенко, с тобой не как на пороховой бочке. Ты и есть пороховая бочка.
— Уверена, ты был бы хорошим отцом, — не унималась я.
Дима лишь усмехнулся.
Он снова внимательно смотрел на меня, и я вскинула брови, задавая старт новой игре. Судя по небольшой ухмылке на губах Артемьева, он это понял. В этот раз я решила не моргать, но очень быстро потерпела крах, потому что глаза начали безумно быстро слезиться. Проморгавшись, я увидела, что Дима в моей новой игре с новыми выдуманными правилами снова проиграл.
Потому что пялился на мои губы.
Артемьев снова посмотрел мне в глаза, но в этот раз уже я опустила глаза на его рот. Когда я подняла глаза, взгляд Димы поменялся с внимательного на горящий.
Плевать.
Плевать на то, что слишком поздно в этом разбираться.
Плевать на всё.
Глава 36
Я хотела его всего.
Хотела таким, каким он был. Грубым, вечно чем-то раздражённым, злым, ворчливым одиночкой. Но также я помнила, каким ласковым и нежным он был со мной в постели, когда его пальцы, обычно сжатые в кулаки, разжимались, скользя по моей коже с почти неуловимой дрожью. Я видела, как сложно ему было рассказать о той части его жизни, в которую он никого не хотел пускать, но он это сделал. Для меня. Я знала, что рано или поздно эта выстроенная стена рухнет, треснет, как скорлупа.
Я сделала шаг. Второй. Третий.
Дима медленно потянул воздух носом, когда я коснулась его плеч ладонями. Его дыхание было тёплым и неровным, а под пальцами я ощущала жёсткие мышцы, напряжённые даже сейчас. Казалось, даже под слоем одежды, сквозь грубую ткань пальто, я чувствовала тепло его тела.
Он снова смотрел на меня. Так же странно, как и тогда на кухне.
У меня не было времени в этом разбираться, да и не хотелось.
Я слегка склонила голову и, не отрывая от парня взгляда, начала медленно тянуться к его губам. Дима не шелохнулся, но я заметила, как дрогнули его ресницы. Его дыхание смешалось с моим, горячее, с лёгким привкусом кофе и чего-то ещё — чего-то, что было просто им. Остались считанные миллиметры, как вдруг двери лифта, коротко звякнув, раскрылись. Мы оба дёрнулись и повернули головы в сторону.
Я глубоко вздохнула, словно не дышала целую вечность.
Мои руки всё ещё были на плечах Димы. Я повернулась к нему, чтобы сказать какую-нибудь глупость, собираясь отступить, но наткнулась на пылающий взгляд. Артемьев, положив руку на мой затылок, резко прижал меня к себе и впился в губы.
Я мелко задышала через нос, почувствовав, как сердце молотом забухало в груди, отдаваясь в висках горячими ударами.
Это снова происходило. На самом деле.