Я, ни слова не говоря, не очень элегантно перелезла на соседнее сиденье и уставилась вперёд. Оказывается, уже давно, как стемнело.
— Китайскую я больше не выдержу, — вдруг прохрипел Дима.
— Что? — едва слышно спросила я, повернувшись к нему.
— Кухню, — пояснил Артемьев, пристёгиваясь.
— А-а, — коротко протянула я.
Эмоции будто выключили. И я не понимала, что я чувствовала. Единственное, что я знала, что мне стало... легко?
— Твоя соседка уже нашла квартиру? — спросил Дима, когда выехал из двора на дорогу.
— Саша, может, и нет, но Рома явно нашёл что-то поближе к центру.
— И когда она переезжает?
— М-м-м, скоро? — ответила я, пытаясь не соврать.
"Аж на следующей неделе. Мне негде жить. Чудовищная ситуация". Вот, чтобы я хотела сказать. Беременной от Артемьева я быть не могла, а вот напроситься жить к нему — запросто.
Мечты.
— Это пиздец, как скоро, — вдруг сказал Дима. И снова спросил: — Ты всё ещё хотела бы пожить одна?
Я в полном шоке повернулась к нему. Я, что, сошла с ума? Или я, решив, что нечего терять, озвучивала мысли вслух?
— Что? — на всякий случай, пискляво уточнила я.
Артемьев раздражённо выдохнул воздух носом и таким же тоном сказал:
— Я вот думаю, может, мне не стоит запоминать всё, что говоришь? Иногда мне кажется, что ты просто находу всё выдумываешь. Книги писать не пробовала? — я открыла рот, чтобы ответить, но Дима, плотно сжав губы, поднял руку, явно останавливая меня. — Твою мать. Забудь про это. В универе и пару раз в разговоре с Распутиной ты упоминала, что ни разу в жизни не жила одна и хотела бы. Я и спрашиваю: ты всё ещё хотела бы пожить одна?
Я фыркнула.
— Никогда я такого не говорила.
— Что и требовалось доказать, — пробурчал себе под нос Артемьев.
— Да, я никогда не жила одна, но совершенно точно этого не желала.
— На четвёртом курсе, когда Миллер квартиру купил, ты весь вечер говорила, что мечтаешь о своём уютном уголке, в котором сможешь сама решать, как часто проветривать комнату, не ругаясь с соседками по общежитию.
— Чушь! — я закатила глаза.
— Как скажешь, — устало протянул Дима.
— Ты меня с кем-то перепутал, — не успокаивалась я.
— Тебя невозможно перепутать, — сказано это было таким тоном, что неизвестно, комплиментом это было или осуждением.
Это я решила не уточнять. Проглотив ком в горле, я решила как можно точнее ответить на заданный два раза вопрос. Дима Артемьев никогда ничего просто так не спрашивал.
— Я уже привыкла к тому, что с кем-то живу. И нет, я бы не стремилась жить одна.
Артемьев вдруг нахмурился, а я разозлилась. Что, и это всё? К чему тогда были все эти расспросы? Я снова себе лишнего навыдумывала? Я уже успела так сильно себя накрутить, как Дима вдруг спокойно произнёс:
— Завтра будет не до этого, а в воскресенье я буду целый день торчать на этом ёбнутом объекте, потому что сроки все как всегда просрали. Вечер понедельника относительно свободный, — будто для себя произнёс Дима, после чего мельком глянул на ошарашенную меня: — Если тебя ничего не смущает, можешь пожить в моей квартире. Сколько нужно. Могу помочь перевезти вещи. Если нужно.
Я захлопнула рот, внешне взяв себя в руки. Внутри же царил хаос.
— А ты? Где жить будешь? — почти нахально спросила я.
Выходит, эти несколько дней до его отлёта мы будем жить вместе?! О Боже...
Дима усмехнулся:
— Я съезжать не планирую.
— Очень не по-джентельменски, — наигранно грустно покачала я головой. Я сцепила руки, тщетно пытаясь мысленно успокоить пульс. — Понедельник? — я сделала вид, что задумалась. — Да, мне подходит.
— Моей машины хватит или нанимать грузовик? — ровно спросил Артемьев, паркуясь возле бургерной.
Моей любимой.
— Седельный тягач с полуприцепом, пожалуйста. Не забывай про мою косметику, — фыркнула я и, окрылённая, счастливая почти до безумия, дёрнула ручку двери.
Глава 38
На следующий день я проснулась раньше будильника. Нервное ожидание выдернуло меня из сна, будто током, оставив после себя липкий холодок под кожей. За окном ещё висела синеватая предрассветная мгла, и даже птицы молчали.
Сегодня мы с Димой ехали к его маме.
Я перебрала весь гардероб, прежде чем остановилась на простом свитере и джинсах — ничего яркого, ничего вызывающего. Когда рука по привычке потянулась к красной помаде, я резко откинула её в сторону, будто обожглась.
Не сегодня.
Артемьев за мной заехал за мной ровно десять. Он был бледнее обычного, пальцы нервно барабанили по рулю, взгляд остекленел, будто он уже мысленно был там.
— Ты как? — осторожно спросила я, когда мы выехали на трассу.
Солнце уже поднялось выше, заливая асфальт холодным янтарным светом
— Нормально, — коротко бросил он, стиснув челюсть.
Я знала это «нормально». Ничем там нормальным и не пахло.
Дорога заняла чуть больше часа. За это время Дима не проронил ни слова, а я не решалась его тревожить, уткнувшись в окно и наблюдая, как мелькают за стеклом голые деревья.
Увидев здания в сосновому лесу, я бы никогда сразу не сказала, что это какое-то медицинское учреждение. Скорее, санаторий. Но чем ближе мы подходили к входу, тем сильнее сжималось сердце. Да, было красиво, но... неестественно стерильно.
— Ты можешь передумать, и если... — вдруг сказал Дима, останавливаясь перед дверью.
— Дима, я иду с тобой, — настойчиво произнесла я, посмотрев ему прямо в глаза.
Артемьев лишь кивнул, резко дёрнув дверь на себя.
Едва мы вошли внутрь, как навстречу нам выбежала невысокая девушка. Её было перекошено от паники.
— Дмитрий, извините, не успели вас предупредить! Это началось буквально пару минут назад...
Слова, судя по всему, работницы резко оборвались, потому что раздался жуткий, пробирающий до костей, истошный крик. Он прокатился по коридору, отразился от гладких стен и впился в виски, словно ледяной гвоздь.
— О Господи, — тихо пролепетала девушка и прижала руки ко рту, не отводя взгляда от Димы не на секунду.