Звук расстёгиваемого ремня и ширинки.
Дима провёл членом по промежности, собирая влагу, и, оттянув ткань в сторону, резко проник внутрь. Я громко застонала. Не от крохотной боли, которая всё равно принесла какой-то странный кайф, а от чувства наполненности. Идеальной наполненности.
Я затылком почувствовала, как Дима сдерживался, не спеша двигать бёдрами.
— К рассвету успеем? — раздражённо протянула я.
Ничего не ответив, Артемьев одной рукой сжал грудь, перекатил сосок между пальцами. Я забыла, о чём думала. Желание было таким сильным, что всё тело задрожало. Сердце ещё бешенее застучало в груди. Его пальцы снова коснулись места между моих ног, и я зашипела: настолько чувствительным было прикосновение.
— Я... я сейчас.., — хрипло прошептала я.
Пальцы на ногах резко скрутило спазмом.
Я кончила с громким вскриком. Дима положил руку мне на живот, прижав к себе.
Когда я более-менее пришла в себя, то открыла глаза и моргнула несколько раз, чтобы вернуть чёткость. Это... безумие. Такого никогда не было.
Дима что-то едва слышно прорычал и начал замедляться. Я растянула губы в улыбке, почувствовав, как по щекам растёкся румянец.
Через несколько мгновений стало холодно. Я развернулась и увидела, как отошедший Артемьев наматывал на кисть бумажные полотенца. Он вернулся ко мне и, заглянув в мои глаза, вдруг нахмурился.
— Что? — сразу же вырвалось у меня.
И так же широко их раскрыла, когда Артемьев вдруг начал аккуратно вводить салфеткой у меня между ног.
— Что ты делаешь?!
— Я кончил в тебя, — прохрипел Дима, продолжая делать то, что делал. — Блять, совсем... Совсем крышу сейчас снесло.
Боже мой. К горлу подступил ком. Это было так... мило? Да, мило. Именно так я чувствовала.
— Я чист, — вдруг обеспокоенно сказал парень, подняв на меня глаза.
— Знаю. И я всё равно не забеременею, — надломленным голосом произнесла я.
Руки Артемьева упали вниз.
— Да... Знаю. И...
— Но я рада, что у тебя так сильно снесло крышу, что ты позабыл обо всём на свете, — весело перебила я его.
— Это не смешно, Инна, — пробубнил Артемьев, опуская мою юбку вниз.
Я абсолютно не сопротивлялась и даже не предприняла попытки помочь привести меня в порядок.
— Вот это точно смешно, — я со смешком ткнула пальцем в его уже не совсем стоящий член. — Эй, — я показательно сильно нахмурилась, — не такой уж твой дружок и большой, когда не стоит.
— Ещё раз назовёшь его дружком, получишь по губам, — явно сдерживая улыбку, грубо сказал Дима и начал поправлять уже свою одежду.
— Может, я на это и напрашиваюсь, — усмехнулась я, сексуально (по крайней мере, я на это надеялась) закусив нижнюю губу.
Артемьев лишь покачал головой.
— Иди поправь губы или что там тебе надо. Я сделаю кофе, и, быть может, на пару блаженных минут ты, наконец, замолчишь.
Глава 41
В меня словно вкололи галлон эндорфинов. Кровь гудела в висках, а по коже бегали мурашки, будто под ней зажгли миллион крошечных фейерверков. Распутина целый день на меня пялилась со смесью страха и смущения. Несколько раз подруга кивала в сторону кухни, но я делала вид, что не замечаю, уткнувшись в монитор с таким видом, будто от моего внимания зависели судьбы мира. Я ни на секунду не хотела отвлекаться от своих мыслей, от этого сладкого, дурманящего предвкушения, что кружило голову лучше любого коктейля.
Артемьев куда-то уехал, но в чём-то даже и было плюсом. Желание подойти, обнять его, коснуться его губ было невыносимым. Шокировать коллег я любила, но сегодня почему-то не хотела.
Конца рабочего дня я ожидала с ужасом. И с восторгом.
Я, как могла, пыталась изобразить работу, уставившись в экран с видом сосредоточенного профессионала, как неожиданно рядом нарисовался как всегда идеальный Артемьев. В голове мгновенно закрутились обрывки фраз, запахи и прикосновения.
— Готова? — хрипло спросил он.
У меня затряслись руки. Да чтоб ему пусто было.
Я с выпученными глазами повернулась к Диме.
— Так мы на сегодня договорились? Артемьев, да что с тобой не так! Не мог заранее предупредить?!
Тот даже глазом не повёл, только уголок губ дёрнулся в едва уловимой усмешке.
— Подожду тебя в машине, не против? Надо ещё пару звонков сделать.
Сказав это, Дима остался стоять на месте, явно ожидая от меня ответа.
— Э-э-э... Не против, — ошалело пролепетала я.
Парень коротко кивнул и направился в сторону лифта. Я уставилась на его широкую спину, ничего не понимая, только ощущая, как в груди что-то ёкало от каждого его движения.
— Слушай, Василенко, я передумал. Брускетты с индейкой не хочу, давай лучше с тунцом, — тоже собравшийся домой Лёва подошёл к моему столу, переминаясь с ноги на ногу, словно боялся, что я вот-вот взорвусь.
— М-м, хорошо, — кивнула я, сама себе не веря. В другой раз я бы напихала бы Колосину, будь здоров, за то, что не может определиться с выбором.
Видимо, Лёва тоже был в шоке, поэтому убрался с глаз как можно скорее. Часть моего подарка для Лёвы на Тайного Санту: пусть меняет себе брускетты до посинения.
Я незаметно подошла к машине Артемьева. Он и правда трещал по телефону, его низкий голос звучал строго и деловито, но как только я открыла дверь, Дима принялся прощаться.
— Ты быстрее обычного, — хмыкнул Дима, бросив на меня взгляд, от которого по спине пробежал лёгкий холодок.
— Да, ты же такой классный, — наигранно сильно закивала я, стараясь говорить как можно более саркастично, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Не терпится переехать к тебе и сменить все замки, чтобы твои шлюшки плакали у порога.
— У тебя в голове просто рандомайзер слов, — устало произнёс Артемьев, выруливая с подземной парковки.
— Тогда помолчу, — я выровнялась на сиденье и уставилась в окно.
Новогодняя иллюминация действительно заткнула меня ненадолго. Гирлянды переливались всеми цветами радуги, отражаясь в витринах и создавая ощущение, будто мы едем сквозь сказочный лес. Однако помимо рандомайзера в голове было миллион вопросов, поэтому я снова повернулась к Диме.