Я больше не могла терпеть.
— Ты.., — попыталась сказать я, но голос сорвался в низкий стон, когда его пальцы впились в мои бедра, притягивая меня еще ближе.
Между ног ещё сильнее заполыхало.
Дима словно бы никуда не торопился. Я чувствовала на своей коже его горячее, тяжёлое дыхание, но он словно хотел исследовать губами каждую клеточку моего тела.
— Артемьев.., — недовольно прохрипела я, снова запуская пальцы в его волосы и с трудом открывая глаза.
Он поднял голову. С тёмными, почти пылающими, глазами и приоткрытыми, чуть влажными губами он был совершенен.
— Что? — его голос звучал хрипло, почти грубо.
— Пора.
Дима ухмыльнулся одним уголком рта.
Я, не отводя от него взгляда, опустила руки и коснулась ремня. На удивление быстро расстегнув его дрожащими от нетерпения пальцами, я дёрнула за ширинку. Артемьев тоже не спускал с меня горящих глаз.
Мои пальцы скользнули под пояс брюк, нащупывая горячую кожу, напряженные мышцы живота. Он резко вдохнул, когда я дотронулась до него сквозь ткань, и его руки сжали мои бёдра почти до боли.
— Хочешь быть главной? — сипло спросил Дима с усмешкой.
— Я всегда главная, — в тон ему ответила я.
Он не стал спорить.
Я оттянула вниз резинку боксеров и чуть приподнялась на коленях. С наслаждением наблюдала, как Дима сглотнул.
Медлила.
Из его горла раздался низкий, нетерпеливый рык.
Я ухмыльнулась из последних сил, чувствуя, как сильно напряглось его тело.
— Терпение, Дима, — прошептала я, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкоснулись. — Или ты уже не можешь?
Он не ответил. Лишь приподнял бёдра, пытаясь сократить расстояние между нами. Я засмеялась, но звук тут же превратился в стон, когда его руки скользнули под мои колени, резко подтянув меня вперёд.
Теперь между нами не было ни сантиметра.
Я больше не сопротивлялась.
Его дыхание стало прерывистым, когда я, наконец, прикоснулась к нему, обхватив пальцами. Он был твёрдым, горячим, и каждый его нерв, казалось, отзывался на моё прикосновение.
Его руки скользнули вверх по моей спине. Дима до боли нежно коснулся своими губами моих.
Я больше не могла ждать.
Всё вокруг перестало существовать.
Мы оба застонали, когда я, наконец, опустилась на него.
Мир вокруг словно взорвался в миллионе огней.
Дима не стал медлить. Его бёдра тут же встретили мои, и я вскрикнула. Поцелуй быстро перестал быть нежным. Артемьев целовал жадно, требовательно. Я ответила с той же силой, двигаясь в унисон с ним, теряя границы между нашими телами.
Каждое прикосновение.
Каждый вздох.
Каждое движение.
Идеально.
Когда волна оргазма накрыла меня, я услышала, содрогаясь, как хрипло Дима произнёс мои имя.
Я рухнула на него сверху, тяжело дыша. Дима крепко прижимал меня к себе, хотя уж я совершенно точно никуда не планировала исчезать.
— Ну что... — я улыбнулась, запрокинув голову и глядя на него сквозь полуприкрытые веки. — Всё ещё сомневаешься, кто тут главный?
Дима глухо рассмеялся.
— Никогда.
Глава 45
Тёплое плечо осторожно задвигалось, и я даже спросонья сообразила, что Артемьев и сегодня решил не пропускать свою тренировку. Я вцепилась пальцами в мужскую руку и худо-бедно попыталась её вернуть на место, где она грела мой бок.
— Ага, щ-щас, — не открывая глаз, неожиданно чётко для секунду назад спящего человека, сказала я. — Подождут твои гантели. Ляг и не ёрзай.
Артемьев усмехнулся.
— Дай хотя бы в туалет сходить.
— Писай тут, чай, не шёлковые простыни, не испортятся, — до кучи забросила на Артемьева руку и ногу и прижал его к матрасу.
— Инна, — прорычал Дима.
— М-м? — промычала я, уткнувшись носом в его плечо.
— Ты меня душишь.
— Преувеличиваешь, — пробормотала я, но всё же ослабила хватку.
Он вздохнул, и его дыхание разнесло по моим волосам тёплую волну. Я придвинулась к Артемьеву ещё ближе и заёрзала в попытках улечься как можно удобнее. Я даже задремать не успела, как вдруг Дима снова попытался вылезти из-под меня.
Я с цоканьем решила его отпустить.
— Блять, — вдруг прошелестел Артемьев.
В его голосе было столько возмущения, что я приоткрыла один глаз в поисках проблемы, уж больно Дима на слух звучал рассерженным. В темноте я, естественно, ничего не увидела и, недолго думая, подскочила и нащупала выключатель прикроватной лампы. Мягкий желтый свет залил комнату, выхватывая из полумрака смятую простыню, всё такой же аккуратно сложенный свитер на стуле и сощурившегося от неожиданного света Артемьева.
Проблема (да разве это проблема!) была быстро обнаружена. В комнате проснувшихся было трое.
— У тебя утренний стояк, — хмыкнула я. Губы сами растянулись в дурацкой ухмылке. Я сразу же уточнила: — А удобно вообще писать со эрегированным пенисом?
На лице у Димы каким-то чудом отразились и гнев, и восхищение, и крохотное желание меня стукнуть. Но я со всем удовольствием и по-прежнему с одним открытым глазом ожидала ответа.
— Ты издеваешься, — скорее утвердительно сказал Артемьев. Его голос звучал так, будто он уже окончательно смирился со своей незавидной на этой планете участью.
— Ну, технически, это вопрос гидродинамики, — продолжила я, наслаждаясь его реакцией.
— Ты хочешь в пять утра поговорить про гидродинамику? — словно не веря в своё счастье, даже скорее с удивлением, нежели с раздражением спросил Дима.
— Почему бы и нет, — я широко зевнула и, потянувшись, снова улеглась. — Это раздел физики, изучающий движение жидкостей. — Увидев на лице Артемьева откровенный скепсис, нехотя добавила: — Если кратко.
— Если кратко, — эхом повторил Дима.
— В твоём случае траекторию струи при... хм-м, — я с трудом удержалась от хохота, — определённых внешних условиях.
Артемьев молча смотрел на меня, явно ни надеясь ни на что хорошее.
— Думаю, довольно сложно направить поток, когда имеешь дело с таким... архитектурным излишеством. Я права? — с удовольствием закончила я.