— Если нас поселят в один номер, то ты дополнительно снимешь мне люкс, — вдруг выдала Василенко.
Да, президентский, блять.
— Нас не поселят в один номер, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как снова начинает подниматься раздражение.
Как этот Антон вообще её терпел? Она же, будучи в отношениях, явно без тормозов.
— Будем надеяться. Ладно, — Инна, взмахнув белыми волосами, развернулась и направилась к выходу, — пойду. Отвлекаешь.
Я лишь вздохнул.
Василенко сделала пару шагов по коридору, после чего неожиданно остановилась и наклонилась, чтобы поправить застёжку туфли на лодыжке, предоставив мне потрясающий обзор на свою задницу. Она что, блять, специально?
Поскорее отвернулся и от греха подальше уселся за стол, уткнувшись в монитор.
Только фингала под глазом мне и не хватало.
Глава 5
Я сидел перед расписанием самолётов, уставившись в монитор с бесконечным списком рейсов, цифр и городов. Экран мерцал холодным синим светом, отражаясь в стеклянных стенах аэропорта, где за спиной гудели толпы людей, сливаясь в один непрерывный гул. От нехер делать складывал и вычитал все числа, которые только попадались на глаза: время вылета, номер рейса, даже вес багажа в объявлениях. Мозг автоматически искал хоть какую-то систему в этом хаосе, но её не было — только бессмысленная арифметика, чтобы не сойти с ума от ожидания.
Можно было бы, конечно, действительно сойти с ума и названивать Василенко каждые три минуты, но был ли в этом смысл? Она всё равно появилась бы ровно тогда, когда решит, а не когда нужно мне.
Гейт закрывался через двадцать три минуты. И, конечно же, моей спутницы рядом не было. В том, что она будет опаздывать, я, блять, даже не сомневался.
Не то чтобы я услышал звук каблуков — нет, это было что-то другое, вроде шестого чувства — взгляд сам собой нашёл её в толпе. Василенко гордо вышагивала на высоченных каблуках, которые, казалось, вот-вот переломятся под её напором. Она крутила головой, видимо, в поисках меня, и при этом тащила за собой огромный жёлтый чемодан, который больше походил на трофей с какой-то безумной экспедиции, чем на багаж для одной ночи в другом городе.
И, судя по всему, она никуда не торопилась.
Я поднялся с места и пошёл в её сторону, даже не пытаясь скрыть раздражение на лице. Каждый её шаг отдавался в моих висках пульсирующей болью, будто кто-то методично забивал гвоздь мне в чере
— А, вот ты где! — увидев меня, закричала Инна так, будто она только что совершила невозможное, отыскав меня в этой толпе.
Все люди, как один, повернулись в её сторону. Кто-то ухмыльнулся, кто-то нахмурился, но Василенко этого даже не заметила. Она существовала в своей реальности, где её поведение было абсолютной нормой.
Я почти подлетел к ней, схватил её сраный чемодан и направился к нашему гейту.
— И тебе доброе утро, Дима, — прилетело мне обиженное в спину. — Не выспался?
— Не выспался, — обернувшись, прошипел я. — Я, как долбоёб, приехал сюда за полтора часа. А ты, я смотрю, никуда не спешишь.
— Действительно, — хихикнула Василенко.
Я закатил глаза и впервые к жизни обратился в Богу. Боже, если есть, дай мне сил.
— Ты в курсе, что мы летим на одну ночь? — уточнил я у Инны, взваливая её чемодан на весы на стойке регистрации.
— Перелёт был оплачен с багажом, — пожала плечами Василенко, как будто это объясняло всё.
— Да, грех не воспользоваться, — подколол я.
— Ну! Скажи! — довольно кивнула Инна, наконец, найдя паспорт в своей бездонной сумке. — У тебя в этой маленькой сумке точно всё помнётся, — она ткнула в мою ручную кладь ногтём. — Захочешь ты погладить свою белую рубашечку, а утюга-то у тебя и нет. Вот и что ты будешь делать?
— Спущусь на ресепшн и попрошу утюг, — фыркнув, ответил я.
Василенко лишь закатила глаза, будто моя логика была верхом глупости. Я присмотрелся к её лицу и наклонился ближе.
— Это что, стрелки? — в ахере спросил я, указывая на её глаза.
— Где?
— На глазах у тебя! Ты едва не опоздала, выводя на глазах эту чёрную хрень?! — процедил я, представляя, как она, вместо того чтобы бежать к такси, сидела перед зеркалом и старательно выводила эти чёрточки.
Инна уставилась на меня, словно ожидая извинений. Ясен пень, ничего подобного не последовало.
Она резко отвернулась, забрала свой паспорт и, буркнув "Идиот", отошла от меня на приличное расстояние, демонстративно скрестив руки на груди.
Я проводил её безумным взглядом. И это я идиот?
— У вас багаж? — неожиданно зло спросила женщина за стойкой.
Я повернулся на раздражённый голос.
— Ручная кладь.
— Гейт тридцать три. Приятного полёта, — оскалив зубы в неестественной улыбке, сообщила мне работница авиакомпании.
Надо ли говорить, что прозвучало это так, словно мне пожелали, чтобы сутки напролёт ребёнок сзади пинал моё кресло?
У них у всех месячные, что ли? Цикл стерв синхронизировался?
С облегчением я выдохнул только тогда, когда мы, наконец, уселись в самолёт.
— Ты слышал, что иногда случается такое, что авиакомпания продаёт билетов больше, чем есть мест в самолете? — явно позабыв свои обидки возле стойки регистрации, спросила Василенко, устраиваясь в кресле.
Она нагло меня оттолкнула и уселась на моё место возле иллюминатора, пока я всовывал на верхнюю полку её дамскую сумочку, которая была тяжелее моей ручной клади.
— Да ты что? — со всем сарказмом на который был способен, спросил я.
— Да, это называется овербукинг, — поучительным тоном сообщила мне Инна.
Я захлопнул полку и мельком глянул на тех, кто сидел позади нас. За Василенко сидел трёхлетка с явным намерением устроить конценрт. Я не смог сдержать довольной улыбки.
Едва я уселся, как Инна повернулась ко мне.
— Забыла! Достань мою сумку, там маска для сна.
Я внимательно всмотрелся в Василенко, надеясь, что сейчас она захохочет и скажет, как здорово она пошутила. Но нет, повиснув на подлокотнике, Инна с ожиданием уставилась на меня.